Книга Не Платонические отношения, страница 21 – Яна Ланская

Скрещиваю руки на груди и пялюсь на облака сквозь панорамную крышу. Он даже слушает не музыку, а бизнес-FM. Скучнющий персонаж! Скорее бы эта пытка закончилась!

Заезжает в какую-то полуразрушенную промзону и паркует машину. Открывает мне дверь и подаёт руку. Принципиально вылезаю сама и не касаюсь его. Естественно, молчу, как рыба. Хотел поездки в тишине? Ну всё, я ни слова не пророню.

Тут что, какая-то кальянка бюджетная? Решил не раскошеливаться?

Заходим в здание, не внушающее никакого доверия, и я в очередной раз жалею, что согласилась.

— Нам надо переодеться, — обращается ко мне Платон и протягивает нечто в прозрачном пакете. — Ну или можешь натянуть его сверху.

Также он выдаёт мне наушники и очки пластиковые. К Мезенцовым в таких приходил косить садовник. Я теряюсь в догадках…

Оба натягиваем на себя убогие одноразовые комбинезоны, и я еле сдерживаю улыбку. Он похож на снеговика. Такой смешной! Оборачиваюсь и вижу в зеркале себя. Боже… Я ещё смешнее.

— Такой пупсик, — улыбается Платон и, не спрашивая позволения, берёт меня за руку и заводит в комнату за обшарпанной металлической дверью.

Включает свет и вручает мне бейсбольную биту. По всей довольно большой комнате стоят гипсовые бюсты его тёзки-мыслителя, а на старых телевизорах идут видео с его китайской бричкой. Также здесь куча ваз, старой техники и мебели.

— Это что? — Непонимающе смотрю на улыбающегося Платона.

— Это комната ярости. Это Платоны, — указывает рукой на бюсты, — думаю, тебе надо выместить всю свою злость, пупсик! Давай!

Платон отходит от меня к телевизору и с одного точного удара разносит экран. Ого, какой воинственный…

Завороженная наблюдаю за его действиями, чувствую пробуждающийся азарт и нерешительно замахиваюсь на Платона.

Наблюдаю, как гипсовая голова разлетается на десятки, а может, и сотни мелких осколков, и испытываю абсолютный восторг. Не успеваю я осознать свои эмоции, как замахиваюсь на следующего Платона, и снова чистый кайф.

Только сейчас понимаю, что здесь очень громко играет музыка. Наверное, это панк-рок или альтернатива, я такое никогда не слушала, но как же она передаёт моё настроение.

Бросаю быстрый взгляд на Платона и не могу сдержать улыбку. Он что-то мне говорит, но я не могу прочесть по губам, а услышать его нереально. Но по его жестам и игривой мимике понимаю, что он призывает меня крушить дальше. И я крушу.

Я вхожу в раж, разворачиваясь, и с криком ярости разношу самую большую голову. С первого удара она только трескается, я вкладываю всю свою силу и наношу один удар за другим. Наконец несчастный Платон рассыпается на крошечные частички, и меня прорывает. Из глаз неконтролируемо брызгают слёзы, изнутри вырывается крик отчаяния, и я понимаю, что моя злость не к Платону. Моя злость не к его несчастному электрокару и уж точно не к Алине, это всё боль. Всепоглощающая, непроходимая и не отпускающая боль и чувство дикой несправедливости.

Я начинаю бесконтрольно колотить по посуде, бутылкам, телевизорам и методично уничтожаю Платоньи бошки.

Я уже не сдерживаю себя. Ору, колочу и пинаю ногами для наибольшей эффективности.

“За мамину боль! За её отчаяние! За невыносимую тоску в её глазах! За её непрожитые годы! За моё одиночество! За мою беспомощность! За несправедливость!” — сопровождается словно тостами каждый удар.