Книга Не Платонические отношения, страница 170 – Яна Ланская

— Пупс! — говорю я тихо, но чётко.

Она вздрагивает, блокирует экран, оборачивается. Глаза широко открываются. В них — непонимание, потом шок. Рот приоткрывается, но звука нет.

И в эту самую секунду, ровно в без пятнадцати час, вспыхивает Эйфелева башня. Двадцать тысяч белых огней зажигаются разом, заливая нас ослепительным, мерцающим светом. Теперь она видит меня идеально: на коленях, смотрящего прямо на неё. В её глазах отражается это холодное сияние и, кажется, вся вселенная.

— Полина Лукьяновна, — начинаю я, и мой голос звучит не так, как всегда. Он собранный, ровный, как перед зачитыванием ноты. В нём вся серьёзность момента. — Окажете ли вы мне честь стать моей женой?

— Тош… — Она замирает, не в силах пошевелиться.

Собираюсь с мыслями и намерением продолжить, глядя прямо в её глаза, перечисляя не плюсы, а наше будущее — таким, каким я его вижу и хочу разделить.

— Будете ли вы со мной на официальных приёмах в посольствах, где нужно помнить всех по именам и титулам? На деловых завтраках, где говорят полунамёками? На скучных раутах, где мы с тобой будем обмениваться тайными улыбками за спинами дипломатов? — Я делаю небольшую паузу, а её рука уже тянется к губам. — Согласны ли вы делить со мной бессонные ночи над срочными депешами и ранние вылеты в любую точку мира по первому вызову? Согласны ли вы быть моим самым близким союзником, советником и… — здесь я позволяю голосу стать чуть теплее, — …и домом, в который я всегда могу вернуться, сбросив фрак и галстук, где бы ни был?

Она кивает, едва заметно, слёзы уже блестят у неё на ресницах, отражая огни башни.

— Полина Лукьяновна, — произношу я последнюю фразу уже не как дипломат, а просто как мужчина, который нашёл свою единственную. — Ты будешь моей миссис Пастернак? Моей женой? Мой первой леди?

Только теперь я открываю футляр. В свете тысячи лампочек трёхкаратный бриллиант вспыхивает холодным, чистым огнём, обещая ей такую же ясность и прочность.

Я жду. Всё остальное — шум города, редкие, к счастью, туристы, проезжающий транспорт — не существует. Есть только её лицо, её дыхание, перехваченное от волнения, и этот бесконечный момент между вопросом и ответом, который для меня уже предрешён.

— Да! Конечно, да! — опускается ко мне на колени в ответ и протягивает пальчик. Ямочки на месте! Пупс счастлива максимально.

— Встань, лапуль! — Надеваю кольцо и пытаюсь её поднять.

— Нет! Хочу быть с тобой на одном уровне! И я теперь на одном, — самодовольно говорит, — я поступила!

— Да! Да! Да-а-а-а! — Кричу от двойной радости и поднимаю её с силой и закруживаю от счастья, нашей общей победы и предвкушения.

— Я теперь тоже мгимошная! — Заливается смехом и целует меня. В этот момент понимаю, что я самый счастливый мужчина на свете и фортуна всегда на моей стороне.

— Диплом бакалавра получает Василий Одинцов! — объявляет мой декан, и я понимаю, что следующая. Нахожу в зале Нику и Алину и даю им знаки, чтобы начинали снимать. Меня совсем скоро вызовут.

Хочу Платону подготовить целый фильм о моём выпускном. С разных ракурсов. Думаю о нём, и сердце сжимается в тоске. Сегодняшний выпуск для меня значит намного больше, чем просто получение диплома и окончание учёбы. Это окончание нашей разлуки. Это наше долгожданное воссоединение! Впереди, конечно, череда бюрократии, но, надеюсь, к сентябрю мы с Алечкой сможем улететь наконец-то к нашему папе. Нахожу в зале Екатерину Дмитриевну с крохотной Александрой, облечённой в строгий нарядный комбинезон, на руках и думаю, что доченька, хоть и выбила меня из учебного процесса на год, но стоила каждого непрожитого с Платоном дня. В конце концов, она настолько похожа на папу, что помогала мне папиными добрыми и мудрыми глазищами справляться с разлукой.