Книга Не Платонические отношения, страница 144 – Яна Ланская

— Выметайся! Я и без тебя выясню, кто отец твоего ребёнка.

— А ты не охуел?

— Охуел! Живо! Покинула мою машину!

— Платось, — гонор свой снижает сразу. — Ну ты чего? Да я так… Просто гормоны, знаешь какое желание сильное? Я соскучилась! Прости!

— Нет! Выметайся!

— Ты меня разочаровал, — драматично произносит.

— Мне похуй!

Влада начинает собираться и вылезает из машины.

— Знаешь что? — Застывает у раскрытой двери. — Не надо мне от тебя ничего! Дерьмо ты обыкновенное под маской интеллигента! Забудь о своём ребёнке! Ты его никогда не увидишь!

Тянусь к двери, захлопываю её и жму по газам. Снег из-под колёс эффектно разлетается, а Влада мне что-то там продолжает показывать.

Набираю по громкой Ананьевского.

— Да, брат, — отвечает сразу же.

— Дос, по-братски, попроси своих проверить, с кем эта Верещагина общается в деревне. Это всё разводка! Я ей не верю! Теперь окончательно!

— Этой бы разводки не было, если бы ты был разборчивым, Тох! Ещё и без резинки, дно! — Влад по-новой принимается читать мне нотации.

— Да выдумывает она всё! Ты будто никогда ни с кем не мутил по пьяне?

— Нет. Я не пью. И тебе нельзя. Ты вообще не толерантный!

— Урок усвоен! Просто единоразово же у тебя было. С кем не бывает?

— Нет. Никогда.

— Ага, а до Ани тебя только ветер ласкал, — раздражаюсь больше на себя, чем на него. — Ты выяснишь?

— Уже, — издевается надо мной и тянет время, испытывая меня. — У неё летом был роман с Артёмом Соловьёвым. Он автомехаником в Угличе работает. К родителям на каждых выходных приезжал.

— А что ты раньше не сказал? — Выдыхаю облегчённо. Знал же! Знал! Радостно бью по рулю и на долю секунд прикрываю глаза. Слава богу!

— А я только что выяснил, звонил своим уточнить по гостям, и Светлана Ивановна мне все новости деревенские вывалила. Родители Влады нам молоко козье поставляют. А у них три козы сдохли на той неделе в ночь, — начинает Влад меня грузить лишней информацией. — Вот Верещагины в ужасе, в городе карантин из-за бешенства лис, новых коз купить до марта не получится, денег нет, задолжали нахорошо*, а ещё и дочь беременная! Безотцовщину родит! Соловьёв слышать о дите не хочет! Родители евоные с Верещагиными знаться не хотят и носом крутят. Горе-то какое!

*Нахорошо — просторечье, распространённое в деревнях Ярославской и Тверской области. (Прим. автора.)

Теперь я понимаю, к чему Влад мне всё рассказывает со смешным местным говором, делая акцент на «О» и ставя ударения на окончания.

— Досик! — Ржу. — Люблю тебя, мой котя! Обожаю!

— Иди на хрен, Пастернак! — Ржёт. — Но это сто пудово. Так что выдыхай. Я бы, конечно, всё равно добился от неё ДНК и заставил подписать отказ от претензий. Ну нахрен потом по суду это всё проходить.

— Да, отец тоже самое сказал.

— Действуй. А я тебе пока персональный запрет выпишу на оставление нашей территории. — смеётся. — Или охрану приставлю. Тебе только дай волю, везде свои тычинки разбросаешь!

— Это всё твой шурин любимый виноват! Мефистофель настоящий!

— Да-да! Я что, не помню рассказы ваши о вылазках в Хэрроу? Блядун ты обыкновенный, Пастернак! Шурин жениться уже готов и тебе настоятельно рекомендую!

— Ладно, подумаю. Спасибо за наставление, святой отец Владосий, я погнал!

— Давай, брат!

Заезжаю в ближайший банкомат, снимаю сотку, остальное докину переводом. Сколько ей надо, тысяч триста? Пятьсот? Хватит, наверное, покрыть убытки и купить новых коз. Сколько они стоят-то? Как треть лошади? А, похрен. И лошадь куплю, лишь бы избавила меня от себя.