Книга Не Платонические отношения, страница 111 – Яна Ланская

— Значит, нет? — Уточняет, останавливаясь у моих ворот.

— Нет!

— Тебе деньги нужны? — Спрашивает, беря меня за руку. — Хотя мог бы и не спрашивать. Конечно, нужны.

— Не нужны! — Становится ещё обиднее. — Мне от тебя только любовь и ласка нужны! А не деньги твои! Ты можешь их мне дать?

— Полин, где связь? Тебе нужна помощь, ты осталась совсем одна, я тебе помогаю. Это независимо от наших отношений. По поводу любви и ласки, я сказал всё на той неделе. Естественно, я тебя люблю! Но мне нужно время.

— Когда любят, время не нужно! Ты любишь Алину! А не меня! Вот я! И я тебе не нравлюсь!

— Эй, у тебя цикл что-ли скоро должен начаться? Ну ты чего? — притягивает меня к себе и шепчет в губы, — прекрати истерить! Мне виднее, наверное, нравишься ты мне или нет? М?

Вот его привычный тон. Может же, когда хочет. Сразу растекаюсь.

— Не знаю…

— Иди собери вещи, — шепчет мне, — и я еще успею показать тебе, как ты мне нравишься. Давай!

Заманчиво. Очень. И всё будто вернётся в прежнее русло. Но это очередной обман. Он сейчас хочет, чтобы я сделала так, как ему удобно, как ему кажется правильнее, абсолютно не беря в расчёт меня и моего дедушку, которого просто терпеть не может. Я снова буду зависимой, в слабом положении.

— Нет! — мотаю головой. — Я останусь в болоте! С дедом, не заслуживающим твоего уважения! И пойду работать в ПВЗ! Вот и посмотрим, как ты отнесёшься к такой Полине!

— Полин, — жестко хватает меня, пока я пытаюсь выбраться из машины, — ты не заслуживаешь таких условий! Поехали ко мне! Не возвращайся в этот дом!

— Этот? Это мой дом! И мой дедушка, о котором я буду заботиться!

— Овца упрямая! — шипит Платон.

— Хамло Мгимошное! — Хлопаю его квадратной дверью и злюсь до одури.

Выдыхаю, когда слышу, что он уезжает, и забегаю в дом. В сенях на полу сидит дедушкин друг просто в ноль пьяный и не может натянуть на себя ботинок. Заглядываю в дом, накурено, на столе опять черт знает что. В глубине души знаю, что Платон прав, но так больно это признавать. У меня же больше никого нет. Я не могу дедушку плохим назвать, он меня любит, просто ему тоже очень тяжело.

Прошу дедушку вывести его друга, быстро всё скидываю в мусорный пакет и убегаю к себе. Плюхаюсь на кровать и на что-то натыкаюсь. Отдёргиваю покрывало и вижу ключи, ключ-карту и конверт из банка на моё имя. Как шлюхе и оставил всё на кровати.

Сидим с Алиной вдвоем на лавочке у маминой могилы и плачем. Каждая, наверное, о своём, но, как и в детстве, мы так и продолжаем бегать к ней за утешением или пожаловаться.

— Спасибо, что взяла меня с собой! — Приобнимает меня Алина. — Я так скучаю! Знаешь, когда Филипп меня избил, мне первым делом хотелось побежать к няне, а не маме. Понимаю, что моя утрата и близко не сравнится с твоей, но мне без неё так пусто.

Всхлипываю и вспоминаю, как я в детстве переживала, что мама будет больше любить Алину, она же столько времени с ней проводит, а меня забудет. Ревновала жутко, пока меня не забрали и я сама не полюбила Алю с первого взгляда. Увидела её россыпь веснушек, озорную улыбку и попала в плен очарования и в какой-то степени подчинения.

— Спасибо, Аль! Посидим в кафе? Про дедушку расскажу.

— Да, только я в храм зайду. Свечки поставлю. И за дедушку твоего тоже. Пойдёшь со мной?