Книга Loveлас, страница 50 – Яна Ланская

— И я люблю, — поддакивает ему Ника.

— Оукей, я сваливаю с вами. Это худший суп из всех возможных! — У Авербаха на удивление хотя бы вкус имеется. И я даю ему пятюню.

— Ой, ты вообще просишь в куриный бульончик чабреца со сметаной добавить, — смеётся Ника.

— Я же говорил, что они все извращенцы, — шепчу сестре и увожу её из кофейни в сторону коворкинга.

— Что случилось? — берёт меня за руку сестра.

— Я вспомнил!

— Что?

— Кого! Ректорскую дочурку.

— И? Это так важно?

— Ну в свете последних событий — да. У неё гиперфиксация на мне. Тебе удалось что-то выяснить? Она в реале сумасшедшая, и я боюсь, что она с собой что-то сделает.

— Мы посмотрели её историю браузера. Она часто тусуется на твоей странице. А так ничего особенного. Так и что было-то? Почему боишься?

Запираю на всякий случай дверь и подхожу к Ане вплотную.

— Короче, мы тусовались на Архстоянии в июле с корешами.

— Где тусовались?

— Ну, это парк искусств в Калужской области. Там разные фесты проходят. Архстояние — самый масштабный. Трое суток безумия. Со всеми вытекающими.

— Так. И что там делала наша пай-девочка?

— Ну, не такая уж она и пай. Я её заприметил в первый же день, она была просто невъебически красивая.

— Обычная, — перебивает сестра, — свисток этот на поллица. На что ты запал?

— Свой-то видела, бро? Спроси своего мужа, на что он запал, — сестра сразу же осекается и надувается. — Дана сто из десяти для меня по внешке. А тогда вообще как ангел неземной была. Я к ней подошёл, а она вообще ни в какую не хотела знакомиться и представилась Авдотьей. Авдотьей, блядь! И я не выкупил! Она просто меня сливала.

— Ну и как ты её расчехлил?

— Что ты такая грубая? Ревнуешь меня к девчонке?

— Пф! Я тебя?! Больной? Просто ответочка. Выкладывай давай.

— Ну и мы тусовались сутки, двое, не помню. Больше я её не видел, а потом пошёл связь искать, чтобы маме позвонить, и ушёл в ебеня самые, а там сидит в слезах моя Авдотья, и мне показалось, что мастурбирует.

— Боже, Даниссимус, фу! Зачем ты мне это рассказываешь?

— Да релакс, что ты нервная такая? Она не мастурбировала, она себя протыкала! Только это между мной и тобой. Ни Владу, никому!

— Что значит протыкает?

— Она себя режет, протыкает. Селфхармиться. Как ты в восьмом классе. Только жёстче намного.

— Я не селфхармилась, я хотела звёздочку на руке!

— Ага, когда я с твоей Белашевой встречаться начал, ты так возмещала боль. Поэтому я сразу её бросил, когда узнал. И поэтому я проникся этой девочкой и не смог закрыть глаза на это.

— Правда? — У сестры в глазах стоят слёзы, и я её обнимаю. С одной стороны, Вейде реально словила гиперфикс на мне и чудит, а с другой, я ставлю Аню на её место, и мне становится ясно, что я в глазах Даны конченый. И если бы с моей сестрой так поступили, я бы парня переехал. Сто пудов.

— Правда. И меня теперь кроет.

— А как ты вспомнил?

— Дотронулся до шрама, и меня прошибло. Просто эти воспоминания пришли. И будто всегда были. Странно. Такого не было никогда. Лютая хрень. Это меня тоже волнует. Какой врач этим занимается?

— А где она себя режет? — Игнорирует мой вопрос сестра.

— Внутренняя часть бёдер. Рядом с киской прям.

— Ой, — глаза сестры полны жалости, а потом она вспыхивает. — А что твоя рука делала рядом с её киской?