Книга Loveлас, страница 22 – Яна Ланская

— Я всё равно настаиваю на консультации и реабилитации, — продолжает добивать меня сестра.

Чокнулась. Я ей припомню! Вот только пусть ещё раз попросит меня о чём-то! Хер ей, а не Даня!

— Так, дочь, — останавливает её папа, — я разберусь и приму меры. Спасибо, мы прислушаемся и будем иметь в виду. На этом вопрос закрыт. А теперь давайте всё-таки отпразднуем. У нас с мамой сегодня самый счастливый день. Остальное подождёт!

Ну наконец-то её заткнули! От радости кидаю в неё шарик моцареллы из салата и дразню на протяжении всего обеда.

К торту атмосфера окончательно налаживается, и я даже думаю, что надо всё-таки Ане купить что-то нормальное.

На воскресенье договариваемся на совместный обед уже всей семьёй, вместе с Аниным мужем и свекрами, и я иду провожать сестру.

— Данюсь, не обижайся на меня. Я правда очень волновалась. Ты же простишь меня? — Теперь сеструха даёт заднюю, подмазывается и извиняется.

— Ты меня тоже за ершик прости. Угарно же.

— Лучше бы не напоминал, — смеётся сестра, и я понимаю, что между нами всё ровно.

Провожаю её кортеж, пока не скрывается из виду, и закрываю дверь. Осадочек неприятный есть, но ничего. Сейчас покатаюсь, прокачаюсь и забуду всё.

— Да-а-ня, зайди! — Зовёт папа из кабинета, и я понимаю, что зря вознадеялся.

— Я весь внимание, — падаю на кресло напротив отца.

— Что будем делать?

— Хм, я бы не отказался выпить коньяка на десерт.

— Дань! Я серьёзно решил с тобой поговорить! А ты только Анины слова подтверждаешь! Ты меня огорчаешь…

— Пап, ну она приукрасила. Ничего критичного.

— Возможно, но Аня права. Ты абсолютно безответственный, у тебя всё ещё играет детство в одном месте, и ты не ведёшь себя как мужчина.

— А как кто я себя веду?

— Как дитё малое. Самое главное в мужчине — это умение брать ответственность за свои действия. Осознавать последствия, просчитывать риски и только потом что-то делать. А всё потому, что не знаешь, что такое работа. Не знаешь, что такое обязанности. Одни гулянки в голове. А мама тебе потакает во всём. А ты и рад из неё верёвки вить.

— Это не так.

— Так и ты прекрасно это осознаёшь. Не глупый. Что там за история с пьянством до беспамятства?

Аню сейчас придушить готов. Зачем было это рассказывать? Пожимаю плечами. Вот что я должен рассказывать, если не помню? Такая чушь!

— Когда это было? Сколько ты выпил?

Дожил, батямба докапывается до моих доз.

— Я же не помню!

— То есть ты сейчас сознаёшься, что это было не единожды?

Батя начинает с лекции о вреде алкоголя. С учётом того, что он десять лет торговал водкой и всё, что мы имеем, благодаря алкоголю, который он миллионами дал продавал. Его это не смущает? А заканчивает проверкой моего мобильного банка. Достаётся и маме, когда папа узнаёт, что и она мне еженедельно кидает по полтосу. У меня уже мозг взрывается от нотаций и духовки, которую отец устроил.

А когда меня заставляют всё до последнего рубля перевести обратно папе, я понимаю, что моя дольче вита накрылась медным тазом.

— Ключи от машины, — протягивает папа руку, и я начинаю ненавидеть этот день. На ускоренной съёмке проносятся все события, что обрушились на меня, и вдруг меня осеняет.

— Я не могу отдать ключи, я с понедельника выхожу на работу, мне нужна машина.

— На работу? — Изумляется отец.