Книга Loveлас, страница 183 – Яна Ланская

Когда я выхожу на родную платформу, я теряю дар речи. Без раздумий сразу же идём на пляж, и мне даже дышать страшно. Ощущение, что я могу что-то нарушить. За пять лет изменения произошли абсолютно незначительные, и я любовно рассматриваю всё, что предстаёт перед взором.

— О, Faces! Сладкая, давай заглянем, хочу посмотреть, работает ли мой бармен ещё, — Даня затягивает меня в ресторан. Вспоминаю, как мама здесь хотела поужинать, а папа орал на всю улицу, никого не стесняясь, что ему стыдно столько денег на еду тратить, и стоял у входа, протестуя. Мы с мамой в итоге зашли и вышли. И зачем я всё это вспоминаю прямо перед встречей с отцом?

— Твой бармен? — Пытаюсь отделаться от своих мыслей и погрузиться в Данины приключения. — Тебе же тринадцать было!

— И что? Я ему платил пятёрку, и он мне подавал типа безалкогольную пина-колу, а там был двойной шот рома. Предки ни разу не палили.

— Ты в тринадцать пил коктейли с ромом при предках?

— Ну, тайно! А как ещё эту духовку вытерпеть?

— Даааань! — Смеюсь и удивляюсь, что бармен на месте и выбегает из-за стойки, чтобы обняться.

— Мишаня! — Хлопает по спине Даня довольно взрослого мужчину. — Я тебя постоянно вспоминал! Открою свой ресторан, выдерну тебя к нам! Замешай нам свой фирменный, всё, как я люблю!

Я смеюсь и понять не могу, на чью родину мы вообще приехали. У меня, значит, ни одного одноклассника не осталось, и мне не с кем встретиться, а Даня заходит в рандомный ресторан и обнимается с барменом.

Стоит нам перейти дорогу, как Даня тянет меня в булочную, и там ситуация повторяется. Из-за прилавка выбегает пожилая женщина и умиляется, каким Даня стал высоким и красивым. Заворачивает ему с собой наполеон, который он в детстве ел, и желает отлично провести время.

Не удивлюсь, если к нему сейчас и чайки подлетят и поприветствуют.

Завидев море, вручаю Дане все сумки и бегу довольная на пляж. Кроссовки утопают в мягком вязком песке, в нос бьёт свежий, слегка солёный воздух с ароматом сосен, и я чувствую всеобъемлющее счастье. Подхожу к кромке воды и опускаю руки в холодное море. От улыбки, кажется, уже уголки губ трескаются.

— Здорово, регидрончик! — Подбегает Даня и садится рядом со мной.

— Регидрончик?

— Ну да, вода чисто как регидрон. Мы вечно с утра здесь отпаивались.

— Ты шутишь?

— Не-а. А ты так не делала? Вообще тема! Кстати, покажи свои фотки того времени.

— Зачем?

— Может, я тебя видел, — загадочно говорит.

Снимаю блокировку и ищу фотографии пяти-шестилетней давности.

— Ну вот, листай, — протягиваю телефон.

— Оооо, нет! Без шансов! Тогда я бы с тобой не замутил! Неа, — возвращает мне телефон.

— Почему? — Как-то обидно становится.

— Потому что ты была слишком милым ребёнком ещё.

— Я помню фото, которое ты мне скинул. А ты не милый ребёнок?

— Мне можно!

— Ой! — Хватаю песок и кидаю в него, — иди в жопу, Даня!

Удираю от него по пляжу, но он быстро меня догоняет и валит на мокрый песок. Наш смех разносится по всему взморью, и я буквально задыхаюсь от счастья.

Мы качаемся на качелях, которые я очень любила, гоняем чаек, брызгаемся и веселимся, как дети. Захожу в телеграм, чтобы выложить сторис, и вижу, что имя Игоря и, к сожалению, моей мамы, постоянно мелькает в заголовке новостей. Мы совсем не ставили на женское сообщество, а оно дало мощный буст нашему расследованию. Популярные блогеры и общественные деятели выкладывают нарезки из расследований со своими комментариями. Просят завести дело о доведении до самоубийства и тщательно проверить все обстоятельства ухода Саши Беловой.