Книга Капкан, страница 204 – Амелия Брикс

— Маша, – падает на колени, – прости, – обхватывает меня за талию. – Прости, – Боже! Я не вынесу этого. Закусываю губу, чтобы унять дрожь подбородка и удержать напрашивающиеся слезы. – Я так виноват перед тобой, – задыхаюсь в его объятьях. – Я дурак, трус, но позволь мне все исправить. Умоляю. Я люблю тебя, очень люблю, – поднимает голову и с мольбой смотрит на меня. В его глазах читается мучительная боль. Мое сердце колотится как сумасшедшее. – Я никогда не переставал любить тебя, ни одной секунды. Я не знаю, как жить без тебя дальше, – по его щекам текут слезы. Ни разу в жизни не видела по-настоящему мужских слёз. Я даже не представляла, какое это мучительное зрелище. Это слезы боли и отчаяния потерянной души.

— Маша, я когда увидел тебя, – сглатывает, – думал задохнусь. Ты – моя жизнь. Машенька, прости, – целует мой живот, – давай все начнем сначала. Я все сделаю для того, чтобы ты простила меня. Прошу тебя, дай мне… нам шанс. Пожалуйста, – и снова плачет. – Я думал тебя нет в живых. Поговори со мной. Не бросай, только не бросай.

Как же больно видеть его таким… сломленным. Что же с нами сотворила судьба?

— Влас, – мой голос еле слышен. Только сейчас замечаю, что плачу вместе с ним. – Пожалуйста, – нежно глажу его по растрепанным волосам, – поднимись.

Перехватывает мою руку, целует и прижимается к ней щекой.

— Я готов всю жизнь простоять перед тобой на коленях, только прости меня.

Обхватываю его голову и прижимаю к своему животу.

Вся моя былая ненависть и злость на этого парня куда-то испарилась, оставляя в душе только след прошлых душевный терзаний. Сейчас я понимаю, что не могу его ненавидеть. Я готова простить ему все свои обиды.

— Влас, – выпускаю его из своих объятий. – Поднимайся. Ну же.

Мы проходим в мою комнату. Он осматривается. Видимо ищет признаки ребенка. На кресле лежит кукла Лины. Подходит и дрожащими руками берет ее.

— Это кукла моей сестренки, – сразу уточняю я.

Застывает. Кукла падает на кресло.

— Наш малыш? – одно упоминание о ребенке, и у меня начинают дрожать руки.

— Его нет, – мою душу сковывает холод. Эта тема была для меня табу. Даже с мамой я ее не обсуждала никогда, только с психологом.

— Почему? Я не понимаю. Алена призналась, что ты была беременна, – он заметно бледнеет. Мои ноги подкашиваются, и я присаживаюсь на кровать. Влас ставит стул и садится напротив меня. Нежно берет мои руки в свои и одним пальцем ласково поглаживает. Закрываю глаза. Между нами восстанавливается хрупкий мост, на который страшно даже ступить.

— Когда ты исчез, – решаюсь прервать молчание и начать свою исповедь, – я долго не могла понять почему. Мы с тобой не ссорились, более того, были счастливы, очень счастливы, – поднимаю голову и смотрю ему в глаза, – по крайней мере я. Но ты не приходил, не звонил, не отвечал на мои звонки, твои родители бросали трубку, когда слышали мой голос. Я не могла поверить, что между нами всё кончено. А потом я обнаружила, что беременна. Вместо радости я испытывала отчаяние. Не знала, что делать и как поступить. Надежда появилась, когда я встретила в женской консультации Алену. Для меня она в тот момент была ангелом, спустившемся на землю. Я расспросила у нее о тебе, но она не знала, где ты. Я ей рассказала о беременности, и она пообещала помочь связаться с тобой.