Книга Капкан, страница 153 – Амелия Брикс

Отрицательно машу головой.

— Цитирую, – усмехается, – “вчера Влас узнал, что эта дурочка деревенская покончила с собой”, а потом ее смех. Такой ядовитый, с привкусом злорадства.

У меня голова идет кругом от его истории. Не знаю, как он еще держится после всего, что случилось в его в жизни.

— Тогда я и решил копать дальше о своей аварии. Начал подслушивать дальнейшие телефонные разговоры Алены с отцом, где она спрашивала не пора ли нам вернуться. Она всегда говорила своему отцу “этой дурочки нет в живых, нашему семейному счастью уже ничего не угрожает. Теперь Влас у меня на крючке из-за ребенка”.

Севостянов наливает себе виски в бокал и выпивает. Я уже не пытаюсь его остановить. Просто не знаю какую альтернативу предложить, чтобы унять боль.

— В конце мая мы вернулись в Россию, – продолжает Влас, подкуривая сигарету. – Я все рассказал своему отцу. Обвинил и родителей во всем. Орал так, что голосовые связки думал порвал, но те действительно ничего не знали. Первым делом после возвращения в страну помчался в деканат искать домашний адрес моей девушки. До последнего надеялся… – опускает глаза, – что она жива… молил Бога каждую ночь. Даже в церковь ходил, – делает глубокую затяжку. Выпускает дым через нос и стряхивает пепел. – Я ни разу не был у нее дома. С родителями она меня тоже не знакомила. У них были сложные взаимоотношения, и она всегда переживала по этому поводу. В деканате мне ничем не помогли. Новая секретарша еще не разобралась с работой. Тогда я подкупил работника архива, но и там документов не оказалось. Это только сейчас я узнал, что тесть там все подчистил. Я нашел Риту. Она жила в одной комнате с моей девушкой, и они были подругами. Она подтвердила, что моя девочка действительно ушла из университета.

Рассказала… – у него трясется подбородок, нервно сглатывает, – что она была на моей чертовой свадьбе и видела собственными глазами, как парень, которого она любила всей душой, одевает другой на палец кольцо. Ритка кричала на меня, сказала, что ненавидит, что я убил прекрасного человека, что я убийца… – тушит окурок и прикуривает трясущимися руками новую сигарету. – Сказала, что отец моей бывшей девушки грозится придушить меня собственными руками. Это он так выразился, когда Рита звонила к ним в последний раз. Рита не дала мне ни телефон, ни адрес и вытолкала прочь, как я ее не умолял… Я даже не могу сходить к ним на могилу, – запинается и одинокая слеза скатывается у него по щеке, – проведать своих любимых… не знаю, где они похоронены, – смахивает слезу.

Охренеть. Я в шоке. Сам сижу, как на иголках. Мне жалко этого парня, ведь неплохой он. И девушку его… Какая все же жестокая и непростая судьба может быть у человека. Есть ли предел душевной боли? Хватаю пачку сигарет и прикуриваю одну. Влас делает глоток виски и продолжает свой рассказ.

— Потом я начал разбираться с семейным бизнесом и что нас связывает с отцом Алены. Как оказалось, наши папочки готовили крупную сделку, и отец Алены напросился инвестором. Меня это напрягло. Начал проверять документы и нашел подвох…

Незаконная вырубка леса, незаконный экспорт за границу минуя квоты, вообще накопал предостаточно. Когда все показал своему отцу у него случился сердечный приступ. Он отошел от дел. Пришлось за короткое время вникать во всё. Я поехал к тестю и заявил, что знаю всё о его подкупах и махинациях. Сказал, что не прощу ему смерти моей девушки. Пригрозил если тот рыпнется, то засажу в тюрьму. Большие деньги на кону – и отцу Алены было что терять. Он сперва пытался оправдываться, потом угрожать мне начал. Он так распылился, до хрипоты стал орать, типа сученок, ты еще мне смеешь что-то предъявлять… В итоге я ему показал копии бумаг, что нарыл на него. И тогда его инсульт ударил, – смеется. – Теперь лежит, как овощ, парализованный, – цедит он сквозь зубы и смотрит в одну точку.