Книга Если ты со мной, страница 113 – Амелия Брикс

— Что такое? — улыбаясь, спрашивает Макс.

Его светло-каштановые волосы лежат в беспорядке. И мне хочется запустить пальцы в его шевелюру.

Открывает пассажирскую дверь для меня.

— Я встречаюсь с самым красивым парнем в этом городе, как же мне не улыбаться.

— Думаю, это последствия первого оргазма, — едва сдерживая смех, говорит Макс.

— Ты самый пошлый человек, которого я когда-либо встречала, — язвлю я.

— И это тебе нравится. — Макс подмигивает мне и закрывает дверь.

Не скажу, что он не прав. Его пошлые слова нравятся мне. Макс садится за руль и включает радио. Мне не нужно гадать какую волну он выберет.

— Давно хотела спросить тебя, почему русский рок?

— Ну, я не только русский рок слушаю, — отвечает Макс, отъезжая от общежития.

— Но в основном. По крайней мере, в машине он звучит постоянно, — не унимаюсь я.

— Отец пристрастил.

Ушам своим не верю. Неужели Макс говорит о своей семье?

— Твой отец рокер? — Хихикаю.

— Вообще-то врач-реаниматолог.

— Врач-реаниматолог, любитель русского рока? — переспрашиваю я.

— О… это давняя история, София. Отец как-то рассказывал мне как однажды, он умудрился попасть на концерт Алисы. В конце 80-х они часто гастролировали и приехали в наш город. Время тогда было интересное, совсем другая закрытая страна, которая ни с того ни с сего начала открываться и разваливаться. Ну, так вот… мой отец сумел просочиться мимо ментов, оказался за кулисами и даже успел перекинуться парой фраз с Костей Кинчевым. Но потом его быстро заметили и в обезьянник посадили, чуть ли пятнадцать суток не оформили, пришлось лично главврачу с работы звонить, с милицейским начальством договариваться.

— Как интересно. А ты бы сам хотел встретиться с Кинчевым?

— Конечно, София. И с Кинчнвым, и с Шевчуком, и с Бутусовым, и с Шахриным, и с Сукачёвым и… но где они, а где мы. Хотя может мне повезет, как моему отцу.

— Возможно. А почему ты не пошел по стопам отца и бабушки?

— Меня это никогда не привлекало. А вот Егор с детства мечтал стать хирургом, — улыбаясь, отвечает Макс.

— Егор?

— Мой младший брат.

— У тебя есть брат? — округляю глаза.

— А почему это тебя удивляет? — спрашивает Макс, останавливаясь на светофоре.

— Наверно, потому что ты ничего о себе не рассказываешь.

— Ну да. Не люблю говорить о себе, а тем более о семье.

— Почему? У тебя отличная семья.

— Я бы не сказал. — Макс резко трогается с места, когда загорается оранжевый цвет.

Я не знаю, стоит ли продолжать разговор. Я вижу, как меняется настроение Макса. Он сжимает руками руль так сильно, что костяшки его пальцев белеют. Думаю, с разговорами о семье на сегодня покончено. Оставшуюся часть дороги мы едем молча.

— Моя мать ушла из семьи, когда мне было четырнадцать, — прерывает молчание Макс, когда подъезжаем к его дому, — первая любовь вдруг воскресла, и она выбрала его вместо семьи.

Я вижу, как ходят желваки на его лице. Взгляд устремлен вперед в одну точку.

— Я остался с отцом, Егор уехал с матерью. После развода я ее больше не видел. И видеть не хочу.

— Мне жаль, что так случилось, — говорю я. Это первое, что приходит на ум.

— Забей. Я вычеркнул ее из своей жизни.

Ужасно слышать такие слова сына о матери.

— А Егор? Ты с ним видишься?

— Да. Сейчас реже. Только когда езжу к отцу, — Макс поворачивается ко мне лицом, — идем.