Книга Измена. Бумеранг для любовницы, страница 21 – Ирина Манаева

— Посмотрим.

Он вытаскивает вибрирующий телефон, смотря на экран, и тут же сбрасывает, а потом подходит ближе, касаясь губами моего лба.

— Отдыхай.

Архипова нет, а я ощущаю на коже горячий след. Всё же что-то осталось от прежних нас, потому что это наша фишка. Тут же стираю его дух со своего лица, вспоминая тот день, когда ничего не предвещало беды. Я бы многое отдала, чтобы вернуться туда и попробовать всё исправить.

Когда-нибудь человечество изобретёт машину времени, но я уже буду слишком мертва. Как и сейчас, когда понимаю, что моя жизнь рассыпалась на миллионы мельчайших осколков.

Глаза никак не хотят разлепляться. Такое бывало, когда я принимала снотворное. В жизни присутствовал период волнений, где была не в силах укротить свой сон. Сейчас будто всё вернулось.

С математикой у меня всегда было в порядке, два и два сложить могу. Кажется, Арс не планирует меня отсюда вызволять. Потому набираю Лапину.

— Ты должен меня забрать! - без привета, без этикетного вопроса про то, как он поживает, говорю в трубку.

— Ого, даже так? - усмехается.

— Саш, без шуток.

Представляю, что сразу улыбка стирается с его лица.

— Мне нужна помощь, - добавляю, и он тут же спрашивает адрес.

Я знаю, что мать ничего не сделает, если дан приказ свыше, про Пашку вообще молчу. А Лапин при исполнении творит чудеса.

Через час слышу его голос, и он вваливается в палату с каким-то мужчиной.

— Живая? - так же без приветствия спрашивает, окидывая взглядом комнату и подходя ближе. В проёме маячит медсестра, которую не узнаю в лицо. Сколько их тут вообще? Она испуганно смотрит на полицейских, пытаясь понять, что вообще происходит, а Сашка подходит ближе.

— Хреново выглядишь, - вставляет свои пять копеек, и я хмыкаю, а потом помогает мне подняться под причитания мед. персонала.

— Телефон, - указываю на кровать, и он тут же отправляет мой гаджет себе в карман.

— Куда? - встаёт грудью старшая. - Вячеслав Борисович не давал распоряжений!

— Встать можешь?

Лапин тянет ко мне руки, помогая подняться, а я чувствую себя неимоверно усталой и зеваю, намереваясь снова уснуть.

— Семён, помогай, - обращается к спутнику, и вдвоём они поднимают меня с места под причитания старшей, которая принимается тут же звонить кому-то.

— Вячеслав Борисович, - слышу краем уха, когда выбираемся из палаты.

Сколько я здесь? Кажется, уже год прошёл, как меня поместили в это ужасное место. Пытаюсь вспомнить истинную причину и принимаюсь реветь, потому что память не подводит, и осознаю, что потеряла своего малыша.

— Она не в себе, разве не видите? - истерит старшая, вставая на пути.

— Отошла, - гаркает Лапин. Как всегда: уверенно и жёстко. Как умеет только он. Кажется, он настолько разный, что в нём сочетается не одна личность. Я видела его и романтичным, и ласковым, и вот таким, как сейчас. - Семён, - опять кивает напарнику, и тот резво расчищает путь. Думала ли я, что Сашка будет спасать меня от моего мужа и его любовницы? Нет. Никогда.

Слышу, как медсестра набирает новый номер, перед нами вырастает охранник, но корочка творит чудеса. Он поднимает руки в знак согласия, будто сдаётся, пропуская дальше. Кажется, я даже предчувствую воздух свободы, отчего кривая улыбка скользит по лицу. Может, перебарщиваю, устроив какой-то боевик, но лучше перебдеть.