Книга Измена. Я сильнее боли, страница 91 – Ирина Манаева

— Три года назад, — отвечаю на вопрос Даниила.

— А я полтора, — включает четвертую скорость, вжимая педаль газа, и машина стремительно летит вперёд.

— Куда ты меня везёшь?

— Нет ничего лучше, чем восход на фоне воды.

И, наверное, я рада, что день закончится необычно, вернее, перетечёт в другой день. И, когда мы сидим на берегу: он, разместив руки на коленях, и я, вытянув ноги и обёрнутая в его куртку, а в небе поднимается солнце, я понимаю, что моя страница перевёрнута, и на губах играет счастье.

Скоро заканчивается моё пребывание в клубе, жаль, я стала здесь своей. Мы отлично ладим с ребятами, Гальцев мной доволен, именно поэтому я получила отличную зарплату. Округлила глаза, когда цифры упали мне на карту, и даже перезвонила уточнить, не ошибка ли это, но он заверил, что всё в порядке. Обрадовал, что замена найдена. Это мужчина, но не могу сказать, что я испытала облегчение. Я сроднилась с клубом, стала его частью. Но пришла пора уходить, как бы грустно не было, потому что меня ждёт новая страница моей жизни.

Скоро открытие ресторана, и я очень волнуюсь. Ещё бы, с моей указки была построена приватная комната, где стоит большой аквариум, в котором станет плавать самая настоящая русалочка. Работа для девушки странная, и, когда мы искали подходящую сотрудницу на роль, отсекли множество вариантов, и всё же нашли свою Ариэль. И знаете, что самое интересное? Несмотря на приличный почасовой ценник, комнату забронировали уже на неделю! И это не может не радовать.

С Уваровым нас развели. Теперь официально в одном из файлов, который лежит у меня в документах, числится, что мы друг другу никто. Моя фамилия снова красуется в документах, и я думаю, что, если всё же будет следующий раз, останусь при своём, потому что пришлось менять много документов.

Машину мне Уваров вернул, а ещё снова искал встречи и просил сойтись. Я для себя осознала, что ничего больше не испытываю к этому человеку, кроме сочувствия. Он обмолвился, что с ребёнком что-то не так, не знаю, в подробности не вдавалась, но Нике советовали сделать аборт. Я прислушалась к себе. Нет, радости не испытывала, впрочем, как и жалости. Мне было всё равно. Даже той безликой девушке, жене Ильи, я сострадала, а тут… Мне даже стало страшно, и я устыдила себя. Но соврать другим можно, а себе увы.

Милка стала для Ильи верным плечом. Они сблизились, но не торопят события. Уж если она ждала столько лет, то явно подождёт ещё. Зато они вместе, и я вижу, как светятся её глаза. Нет, она не благодарит Бога за то, что произошло с первой женой, когда заходит разговор о ней, тушуется, словно она явилась причиной её ухода, и долго чувствует себя не в своей тарелке. Но я уверена, что со временем у них всё наладится, и они станут настоящей семьёй.

Отец вернулся к матери. Эта новость воспринялась мною сложно, потому что я не верила до конца в искренность его слов. Но, смотря, как суетится мать у плиты, словно помолодела на пару десятков лет, решила, что выбор каждый должен делать сам. Лишь напомнила ему, что совсем недавно она пережила инсульт, и на его совести будут осложнения, если вдруг дорогому папочке вновь захочется покинуть этот дом.

Однажды наткнулась на афишу с названием фотовыставки. Имя фотографа — Юджин Ларин. Надо же! Пробежала глазами, вспоминая ту злополучную выставку. Может, стоит навестить, вдруг среди прочих работ затесалась и моя? Но не думаю, что он наступит на грабли во второй раз. В конце концов свет клином на мне не сошёлся, уверена, у него теперь не будет отбоя от моделей после того, как выставка откроет свои двери. Что ж, я рада за него.