Книга Измена. Я сильнее боли, страница 49 – Ирина Манаева

Однажды у меня была собака. Когда у неё болел живот, она искала холодное место и лежала там. Так и мы с ним, чтобы облегчить боль, ищем себе новое место, нового человека. Моя собака нашла, а что до нас? Жаль, не можем читать чужие мысли, да и свои не всегда озвучиваем.

День прошёл в какой-то прострации. Обычно организовать себя не проблема, а сегодня всё валилось из рук. Мысли ускользали, просачивались сквозь пальцы, но ровно в 18.00 я стояла у стеклянных стен здания, ожидая Ирку.

— Привет, — подскочила она, горячо прижимая к себе. Подруга явно поправилась, но акцентировать на этом внимания было бы лишним. — Сильно жирная, да? — сама спросила.

— Слегка, — пожала я плечами, улыбаясь.

— Всеми виной таблетки, — вздохнула. — Ну а ты — красотка, — ущипнула меня за ягодицу, отчего я невольно дёрнулась, а Ирка расхохоталась. — Пойдём, — кивнула на вход.

Мы вошли внутрь, оглядывая гостей, которые уже приступили к осмотру выставки.

— Красиво, да? — подошла Ирка к одной из фотографий, любуясь натурщицей. — Треугольник, — прочитала название и снова обратилась к снимку, где девушка изображала фигуру. — Умеют же люди себя в рамках держать, — посетовала, переходя к следующей. — А это овал, — предположила, опускаясь глазами на надпись.

Повернувшись, я увидела молодого эпатажного парня рядом с красивой блондинкой в белом брючном костюме. Они общались с женщиной, и я сразу поняла, что парень и есть тот самый Стефан. Только лицо у него больше было похоже на Валеру или Андрея. Но без звучного псевдонима в мире искусства и шоу-бизнеса никак.

— Кирюх, ну ты чего застряла, — окликнула меня Ирка, успевшая перебраться через пять фотографий. Я прошла мимо, мельком оглядывая снимки.

Лицо подруги отчего-то принялось меняться, улыбка сползла, а брови вскинулись вверх. Она расширила глаза, смотря на очередную модель, и я не понимала, что именно её так удивило. Подойдя, я тоже потеряла дар речи, потому что с большого плаката на меня смотрела я. Это был один из снимков, сделанных в студии Юджина.

— Кирюха, это ты? — спросила изумлённо Ирка, и близко стоящие посетители повернулись в нашу сторону.

Что я могла ответить подруге? Я стояла перед собой голой, сгорая со стыда, и первой мыслью было: бежать.

— Кирюха, это реально ты? — повторила Ирка уже тише, открывая от удивления рот. — Слушай, красиво! — загорелись её глаза от восторга. — А я и не знала, что ты такая смелая, — приложила ладонь ко рту, чтобы не услышали остальные. — А чего не сказала, что тоже на выставке будешь? — пыталась понять подруга.

Я краснела, не в силах ответить ни на один вопрос. Какого чёрта тут происходит? Откуда вообще в галерее, где фотограф какой-то там Милкович, моё фото?

— Я пойду, — мне надо было срочно убраться отсюда, пока остальные не заметили сходства.

— Уже уходишь? — голос Уварова догнал меня, и картинка сразу сложилась. Хотя нет, вру, одна из цепочек явила себя народу, а что до остального? Юджин и Уваров знакомы?

— Егор, — повернулась, растягивая улыбку на лице. Нельзя показывать этому мудаку, что я повержена и раздавлена. У меня всё хорошо. Я сильная, я выстою и засужу этот чёртов вернисаж. И ещё убью Ларина!

— А ты, смотрю, даром время не теряешь, — кивает на фотографию, и я вижу в его глазах ехидство.