Книга Измена. Я сильнее боли, страница 33 – Ирина Манаева

Юджин не торопит, и на том спасибо. В груди ухает сердце, не привыкла выставлять себя напоказ, тем более участвовать в подобных авантюрах. Снимаю блузку, вешая на стул, шорты укладываю тут же. Раздумываю над остальным, замирая. Я обычная девушка со своими тараканами в голове, никогда не выступала перед публикой, не считая стояния с открытым ртом пятой во втором ряду, когда класс исполнял какую-нибудь песню. Не привыкла к популярности, даже несмотря на то, кем являюсь. Я просто серая мышь, и вряд ли получится, как у Милки.

— Нет, — говорю сама себе, протягивая руку к одежде, когда на плечо опускается большая горячая ладонь.

— Ты прекрасна, — шепчет Юджин на ухо слова, и его палец скользит вниз по плечу, достигает ладони, и его рука обхватывает мою руку. Чувствую, как эмоции заполняют, и боюсь повернуться. — Идём, — немного тянет за собой, и я покорно следую, не зная до конца, чем закончится наша встреча.

Юджин приводит меня ровно на то место, где я уже стояла, только на этот раз всё иначе. Кажется, вся моя кожа горит от смущения и на тон розовее, чем обычно.

— Позволишь? — осторожными движениями расстёгивает бюстгальтер, и я невольно делаю громкий вдох. Меня не касался другой мужчина. НИКОГДА. Врачей в рассчёт не беру, это профессиональное. Только Уваров на правах первого и единственного мужчины. И вот теперь позволяю себя раздеть почти что незнакомцу. Интересно, его жена знает, чем занимается он в своей студии?

Прижимаю руки к телу, чувствуя, что ткань больше ничего не удерживает, и поднимаю на Юджина стесняющийся взгляд.

— Так, — командует, отходя немного и становясь фотографом, а не моим партнёром, которого хочется касаться. Волосы падают на плечи, он возвращается и немного поправляет их, словно не замечая, что перед ним почти голая я. — Давай сделаем вот что.

Всё-таки избавляет меня от одежды, но усаживает на пол так, что ничего не открывается взгляду, и я благодарна за то, что он делает. Чувствуя спиной холодную стену, пытаюсь совладать с собой, пока он нажимает затвор.

— Смотри, — его лицо сияет, когда он пролистывает несколько снимков. — Ты создана для камеры.

Протягивает фотоаппарат, но я продолжаю сидеть на месте, испытывая неловкость. Смотрю на себя со стороны, невольно вскинув брови. Это я? Он прав, мне нравится. Даже несмотря на немного испуганный взгляд в камеру, но можно ведь переснять?

— Давай ещё раз? — понимаю свою ошибку, готовая к работе.

Он просто кивает, возвращаясь на место, а я прикладываю к лицу ладонь, смотря уверенно в круглое око камеры.

— Чуть приоткрой губы, — командует фотограф, и я подчиняюсь. — Взъерошь волосы.

Тут же делаю, испытывая какой-то кайф. Смелость пробирается, разрастается во мне.

— Отлично, — командует, нажимая кнопку, и слышу несколько поспешных щелчков друг за другом.

Мы делаем ещё несколько снимков в позах, где ничего конкретно не видно, и я воодушевляюсь. Это выглядит действительно красиво и не пошло. Представляю, как смотрел бы Уваров на эти снимки. И тут же становится смешно. Последнее фото делаем на стуле, где я повёрнута спиной к камере, облокотившись на спинку локтем.

— Если ты готова, может попробовать что-то более откровенное.

Шумно пропускаю воздух через лёгкие, принимая решение.

— Если мне не понравится… — начинаю, но он не даёт договорить.