Книга Развод. М - значит месть, страница 44 – Ирина Манаева

— Вам очень идёт, — расплывается в улыбке девушка, и мне приходится согласиться. Тут же подбираем ботильоны без носа в тон на каблуке. Благодарю, оплачивая картой, отправляясь за соответствующим бельем. Но в этом магазине карта уже не работает. Удивляюсь, достаю другую, та же проблема. Понимаю откуда растут ноги, чувствуя себя идиоткой, но налички у меня давно не водилось.

Выхожу из магазина, обещая вернуться, и мне вслед смотрят так, будто я какая-то мошенница. Усаживаюсь на скамейку, набирая Гара. Какого чёрта он делает?

— Да-да, — сладко растягивает слова, хотя мне казалось, что снова станет игнорить. Но, кажется, ожидал звонка, чтобы позлорадствовать.

— Привет, Гар, — говорю спокойно. — Так понимаю, карты заблокированы тобой.

— Так понимаю, вчерашние гамадрилы твоих рук дело? — отвечает вопросом на вопрос. — Если ты думаешь, что твои шуточки как-то меня разозлят, ошибаешься.

— Не понимаю, о ком ты, — не намерена признаваться.

— Не понимаю, о чём ты, — зеркалит мои слова.

— Ты не имеешь права ограничивать меня в средствах. Это МОИ деньги!

— До поры, пока документы не будут готовы, мне придётся идти на подобные меры. Вдруг ты захочешь меня разорить?

Матерюсь одними губами. Что он себе позволяет?!

— Напомню, что ты женился на мне с нулём в кармане. Из грязи в князи, Гар?

Знаю, как он терпеть не мог эту фразу, но делает вид, что она его не трогает.

— Дайте человеку удочку, и он останется сыт, Влада. Так вот, ты дала мне удочку, а уж я на порядок приумножил то, что у тебя было. И впредь, если будут выходки, подобно вчерашней, я придумаю для тебя тоже что-нибудь интересное. Кстати, — будто вспоминает, — и далеко ты собралась уезжать?

Так и знала, что меня предают, не прошло и нескольких часов, как вести дошли до Гара. Значит, он платит этой стерве.

— Не твоё дело, милый, — ударение на последнем слове. — А она тебе доносит за деньги или другие услуги?

— Помни, Влада, никаких фокусов, — не отвечает на вопрос.

Кладёт трубку без прощания, оставляя за собой последнее слово. Вот же мразь! Правду говорят, что от любви до ненависти один шаг. Сейчас я испытываю к нему только лишь ненависть, хотя ещё недавно в его кабинете казалось, что не смогу без него жить.

В руке зажаты ручки от пакетов, даже шоппинг не в радость. Кто сказал, что мужчина должен всем распоряжаться? Ситуация просто вымораживает, к тому же вижу, как косится на меня продавщица, будто я какая-тот содержанка, которой папик прикрутил кран. Надменно смотрю в ответ, и она отворачивается.

Что мы имеем? Гар окружает со всех сторон, и пока у него фигур на доске больше, чем у меня. Но не могу же я остаться без средств к существованию? Набираю отца, недоступен. Да, он предупреждал, что куда-то уедет. Шумно выдыхаю. Ладно, свет клином на белье что ли сошёлся, сейчас есть проблемы поважнее.

Уже дома, роясь в запасах, понимаю, что всё же сошёлся. Ну не могу же я надеть белое или персиковое, уж про красное или фиолетовое вообще молчу. В теории можно выбрать другое платье, но для чего покупала это?

Раскидываюсь на кровати звездочкой, понимая, пока отец не приедет, надо найти «спонсора». Часть знакомых мысленно удаляю из соображений разнесения сплетен, кто-то не в городе и может пополнить мне только карту, кто-то вообще не держит наличку. Богдана в расчет не беру, и так со мной возится. Интересуюсь, как он поживает и пишу Дианке, которой больше нравится, когда её называют Дана.