Книга Развод. М - значит месть, страница 33 – Ирина Манаева

Он разложил всё по полкам, и я немного успокоилась.

— Поболтаем, посмотрим кино, как раньше, можем поесть мороженое, — пытался подбодрить, и я вспомнила наши посиделки.

— Кстати, предупредительно забрал наш заказ с собой, так что вопрос с ужином отпадает. Сейчас заедем купим сок и сладости. Неужели ты реально думаешь, что я способен воспользоваться тобой в таком состоянии?

Слова меня укололи, я позволила себе усомниться в Дане.

— Я уже ничего не знаю, — покачала головой. — Прости.

Откинула голову, закрывая глаза и пытаясь справиться с подступающей от страха тошнотой. С этой минуты я не стану думать о Гаре, вернее, я не стану мечтать, что у нас может хоть что-то наладиться. Он предал меня, растоптал, унизил. Интересно, что скажет на это мой дорогой папочка, когда узнает? Но Даня прав, сейчас я успокоюсь и обдумаю всё, как следует, потому что месть — блюдо холодное, и я собираюсь накормить им Гара сполна.

Вечер заканчивается совсем не так, как я планировала, но Дане удаётся меня развеселить, и я хохочу, не понимая, в какой момент смех смешивается со слезами.

— Иди сюда, — притягивает Даня, обнимая, и я чувствую, как теряюсь в его объятьях. Совсем другие ощущения, нежели с Гаром. Отвечаю, обвивая его руками, и какое-то время стоим так посреди комнаты, и я питаюсь его любовью, понимая, что нельзя так поступать, но сейчас не могу иначе.

— Я знаю, как бывает больно, — говорит, а я переношу слова на себя. — Когда ты не нужен.

Что это? Поддержка или признание?

— Ты сильная, Ладь, в твоей жизни ещё будет тот мужчина, который никогда не поступит так.

— Например, ты? — горько усмехаюсь.

— Да хоть бы и я.

Не хочу принимать всерьёз его слова, но именно они помогают понять, что жизнь не кончена. Почему Даня ещё со мной? Уверена, что нормальный человек никогда не подвергнет себя страданиям, но он всё ещё рядом, желает облегчить мою боль, хотя его чувствуется и без слов. Момент какой-то интимный, не собиралась подходить к такому, потому отстраняюсь, но выбраться удаётся не сразу, словно он не хочет, чтобы всё заканчивалось. Выбора нет, и ему приходится разомкнуть руки. Неловкость наполняет комнату, потому что он смотрит на мои губы, не отрываясь.

— Ты говорил что-то по поводу фильма, — увожу разговор в сторону, чувствуя, как краснеют щёки. Мы давно не оставались наедине, и кажется, что воздух пропитывается его желанием, но он никогда не позволит себе ничего большего, чем позволю ему я.

— Да, конечно, — трясёт головой, пытаясь отогнать мысли, и вмиг зажигается большой экран, на котором он быстро находит фильмы. — Что-то конкретное?

Пожимаю плечами, предлагая выбрать комедию, потому что драмы и так хватает в моей жизни, а глупые истории вполне могут отвлечь. Мелодрамы тоже мимо, не намерена настраиваться на меланхолию.

Он включает первое попавшееся молодёжное кино, и я усаживаюсь на большой диван, подтягивая к себе ноги и обнимая большую диванную подушку.

— Если хочешь в душ, — показывает пальцем в сторону, — он к твоим услугам. — Мне надо позвонить, и я снова твой.

Звучит как-то двояко, а, может, я воспринимаю его слова так. Киваю, уверяя, что всё в порядке, и поворачиваюсь к экрану. Даня растворяется в дверях, а до меня через время доносится его голос, только слов не разобрать. Рассматриваю квартиру, словно до этого было как-то неловко. Обычная холостяцкая, в которую изредка приезжает Даня, потому что с родителями давно не живёт. У них до сих пор отличные отношения, чего не скажешь о сёстрах, словно они так и не свыклись с тем, что он подкидыш. Я как-то слышала от них это слово, и стала презирать. Он уж был куда благороднее своих родных. Надо отдать должное, такой настрой не у всех, отец и мать души не чают в Дане.