Книга Развод. М - значит месть, страница 20 – Ирина Манаева

Раздумываю, кому набрать: Ольге или Алисе. Вспоминаю про свадьбу, сокращая выбор до последней. Она отвечает не сразу, приходится набирать еще раз, кажется, будто не хочет говорить, но всё же слышу голос.

— Привет, — говорю устало. — Не отвлекаю?

Она странно мычит, будто раздумывает с ответом.

— Каховский запретил мне с тобой говорить.

— Надо же, — хмыкаю. — Что-то раньше его не касалась наша дружба.

Наверное, звучит слишком пафосно. Конечно, мы не друзья. Так, знакомые, пару раз встречались пить кофе и пересекались по долгу её службы. Но запрещать мне говорить с человеком, знаете ли.

— Что значит запретил?

— Если я дорожу работой, не стану обсуждать ничего за пределами клиники, — уточнила девушка.

Чувствую себя реально на шахматной доске, где мне ставят шах, а я пытаюсь увести короля в спокойное место, чтобы игра не закончилась. Теперь понимаю отца, вспоминая, как он с детства пытался привить мне любовь к этой игре, говоря, что шахматы развивают логику, внимание и усидчивость. Последнее мне сейчас ни к чему, а вот первые два пригодились бы.

— То есть между нами не может быть общения? — решаю уточнить, и как-то неуютно мне становится, будто и с этой стороны меня предали.

— Влада, — слышу по голосу, что её гнетёт ситуация, — не знаю, что у вас произошло с мужем, но Каховский теперь взял всё под свой контроль. Когда вы ушли, попробовала узнать хоть что-то, но мне дали понять: дальнейшая карьера зависит от моего умения держать рот на замке. Пойми, я так мечтала там работать, это одна из лучших клиник города! Если я перейду дорогу Каховскому…

— Да-да, понимаю, — попыталась успокоить. В конце концов, это моя война, но хотелось бы найти союзников. Если Алиса не готова, я не могу давить на жалость или обещать золотые горы. Наверное, можно поговорить с отцом, если всё же её попрут, но он не намерен помогать мне, где уж гарантия, что станет радеть за неизвестную девушку?

— Извини, что поставила в неудобное положение, — говорю напоследок.

— Блин, Влада, ты не обижайся, — тут же говорит. Она не играет. Зная её, понимаю, что человеку действительно не всё равно. — Что вообще произошло?

— Долгая история, — не хочу вдаваться в подробности, — а, может, и короткая, — тут же добавляю. — Расскажу тебе, когда во всём разберусь, ладно?

— Хорошо, — соглашается. — Если я могу тебе помочь, — тут же добавляет, но обе понимаем, что сфера её влияния урезана, и на алтаре карьера и успешность, а я не та, ради которой стоит рисковать подобным.

Прощаюсь, достаю блокнот из сумки и какое-то время смотрю на схему. Кажется, её надо немного изменить. Вычёркиваю Алису, потому что теперь этот пункт не имеет смысла.

Голова усиленно работает весь день и пухнет от мыслей. Если продолжу в том же духе, сойду с ума. Ещё раз набираю Гару, может, режим игнора отключён, и мы сможет обсудить всё спокойно? У меня к нему очень много вопросов! Слушаю, как предполагают повисеть на второй линии, потому что абонент занят. Не такая гордая, не сбрасываю. Только он не заканчивает разговор, и линия всё ещё занята, а потом сбрасывается. Повторяю звонок, на этот раз длинные гудки, не сменяющиеся ответом.

— Мудак!

Забираюсь на кровать, обматываясь одеялом, намереваясь просто полежать, но защитная реакция организма включает режим сна.