Книга Вторая семья. Неверный, страница 24 – Ирина Манаева

В гостиной Кир показывает любимой тёте рисунки, а она одобряет, как когда-то я её в детстве. Будто возвращает мне похвалу спустя столько лет.

Что делать?

С сестрой, с домом, с мужем, с его любовницей? Надо достать лопату и разгребать завал, а у меня совсем нет сил. Даже плакать. На это тоже следует тратить энергию.

— Мам! — кричит под дверью Кир, и я отзываюсь. — Лиза привезла мне новые монеты!

Радость неподдельная. Надо же, как просто можно осчастливить в девять лет. Хотя раньше, во времена моей мамы, и жвачке радовались. Сейчас всё иначе. Головы заполонили айфоны и приставки, и я рада, что Рубцов привил сыну интерес к нумизматике. У него в коллекции уже несколько кляссеров, заполненных монетами. Что-то покупали, кто-то приносил, где-то менялся. И Лиза, когда приезжает, норовить притащить что-то в подарок. Вот и теперь.

— Здорово, сейчас выйду — покажешь.

Обманываю его спокойным голосом, а внутри всё дрожит. Откидываю волосы, поднимаясь с места, и упираюсь ладонями в раковину. Сегодня я пуста. Слишком много событий. Может, завтра посмотрю на всё иначе, а сейчас нет сил не то, чтобы бороться, а просто разогреть суп.

Когда возвращаюсь, на столе три тарелки. Лиза перестаёт улыбаться, встречаясь со мной взглядом, будто ощущает себя виноватой. Неужели, я так зло на неё зыркнула? Но я не злюсь. Не на неё. Или на неё? Сама запуталась настолько, что не могу ответить на простые вопросы.

Кир подходит ко мне, утаскивая к сестре, и мы стоим втроём, только раньше круг был единым, а теперь сломан с одного конца. Лиза положила руку мне на плечо, а я не могу заставить себя сделать то же. Будто это её признание настолько противно, что вижу перед собой Ингу.

Они не похожи. Но разве это отменяет то, что сестра спала с чужим мужем? И она чувствует это, отстраняясь. Вижу набирающие оборот слёзы и сжатые зубы. Жалко, конечно, но с оговоркой. Сама виновата. Вот она — другая сторона баррикад. Двойные стандарты, когда те, кто спят с моим мужем — шл…, а сестра — жертва обстоятельств. Только не могу уложить в голове, как можно не знать о существовании жены у какого-то известного фотографа.

Призываю себя к спокойствию и ухватываю её за рукав кофты, когда она пытается сбежать. Прижимаю к себе, чувствуя, как её тело сотрясается от плача. Испуганные глаза Кира, сдвинувшего брови домиком, и я грустно улыбаюсь, на сейчас раз подзывая его к себе.

Это моя семья. И я должна сделать всё, чтобы мы были счастливы.

За ужином молчим. Ложки то и дело задеваются за фаянсовые бока тарелок, создавая хоть какие-то звуки. И мой маленький взрослый сын бросает взгляды с меня на Лизу. Что в твоей голове, Кир?

Размещаю сестру, где обычно, оставляя одну, а сама отправляюсь укладывать ребёнка. Сказка на ночь — ритуал с рождения. Не потому, что не умеет читать, сейчас уже Кир сам озвучивает книги, а я просто лежу рядом, слушая его голос. Так и взрослеют наши дети. Сначала настолько малы, что погибнут без нашей помощи. Потом делают первые шаги, учатся всему, а теперь и сами справляются со многими задачами.

Лежать рядом, прикрыв глаза, — огромное удовольствие. Кажется, будто всё хорошо. И сейчас, как только выключу свет, отправлюсь к Максу. Вспышками память прорезают данные о его местонахождении и сопровождающей, и не сразу понимаю, что Кир зовёт.