Книга Измена под бой курантов, страница 73 – Ирина Манаева

Робкое сообщение добралось до меня около шести утра, и я открыла глаза, пытаясь сообразить, что за странный бульк был только что над ухом. Обычно отключаю звук, но сегодня забыла, потому протягиваю руку и, зевая, читаю несколько строк.

«Как проснёшься — дай знать. Жду тебя в машине».

Зевок тут же прекращается, и перечитываю несколько раз два предложения, пытаясь понять их смысл. Сон мгновенно улетучивается, потому поднимаюсь и иду смотреть в окно.

Дворник, дядя Гера, проходится лопатой по асфальту, откидывая в сторону выпавший за ночь снег. Двор кажется белоснежным и непорочным, машины соседей небольшими сугробами, и лишь несколько выделяются среди остальных, не имея снежного кокона. Не буду с уверенностью говорить, но, кажется, одна из них — Назарова.

Какого чёрта он приехал? Нет, не стану выходить, пусть едет дальше, куда ему надо. Сделаю вид, что сплю. Но тут же приходит второе сообщение.

«Могу пока сгонять за кофе, раз проснулась, хочешь?»

Ну да, как сделать вид, что сплю, если он видит две синие галки рядом со своим посланием.

«Ничего не надо, Назаров. Давай забудем вчерашнее».

Написать слова было просто, даже сказать такое не составит труда, но пойти вслед за ними не могу. Знаю, что буду возвращаться к случившемуся снова и снова, но это уже не должно никого заботить, кроме меня.

«Знаешь, что отличает человека от животного?» — тут же отвечает он. — «Разум. Человек может думать, а порой и домысливать то, чего нет. А знаешь, что отличает подростка от взрослого?»

Тут уже довольно большая пауза. Он ждёт, когда я дам ответ или спрошу.

«?» — присылаю значок.

«Умение отвести в сторону эмоции и выслушать того, кому есть что сказать».

Можно бесконечно бегать от себя, от Назарова, от обязательств. Изводиться, трепать нервы и ненавидеть всех и вся. Но он прав. Вчера вылетела, как пробка из бутылки, и обоим было ясно почему. Если задуматься, он ничего мне не должен, как и я ему. Не было договорённостей, обещаний. Ничего. Только желание, толкающее в объятья друг другу.

Значит, надо всё воспринимать спокойно, а не казаться неуравновешенной истеричкой. Натягиваю самый простой свитер, джинсы, пуховик и выбираюсь в морозный воздух. Сразу прихватывает щёки и нос, нежно покусывая, и я неторопливо подхожу к машине. Дёргаю закрытую дверь, не понимая, почему она не поддаётся, и повторяю маневр сильнее. Машина принимается орать на все голоса, и я невольно отшатываюсь, а дворник дядя Гера поднимает голову от работы.

— Ян, — зовёт кто-то, и, оборачиваясь, вижу Рада, выбравшегося из авто. Чёрт. Наверное, до конца не проснулась. Чуть не оторвала дверь чужой машине. Ещё и привлекла ненужное внимание. Учитывая, что я всё ещё в глазах соседей счастливо замужем, сажусь ранним утром в машину к какому-то мужику. Только мою репутацию уже разрушила баба Вера, могу ли я пасть ещё ниже?

— Давай отъедем отсюда, — усаживаюсь на пассажирское, тут же хватая ремень безопасности, но не могу попасть в защёлку.

— Помогу, — его руки касаются моей ладони, и невольно встречаемся глазами, отчего у меня внутри эффект, будто ухнула вниз с американской горки.

Замок щелкает, и машина трогается с места, провожаемая внимательным взглядом нашего дворника.

— Ты не спал, — утверждаю скорее, чем спрашиваю.