Книга Предатель. Я выбираю себя, страница 42 – Ирина Манаева

Когда мы с матерью, наконец, остаёмся одни, нахожу в телефоне фото рыжей с братом.

— Ты знаешь, кто это? – протягиваю ей.

— Артём? – хмурит она брови, рассматривая своего мужчину.

— Девушку когда-нибудь видела?

Мать качает головой, выпячивая губу.

— Это его двоюродная сестра Капитолина, по совместительству любовница моего мужа.

Мать поднимает глаза, смотря на меня.

— Нет, я в своём уме, - уверяю её. – Дело в том, что я наняла детектива.

— Женя! – мать выходит из себя. – Я запрещаю тебе следить за Артёмом!

— Только дело в том, что следили за Приваловым, а уже потом выяснилось, что он встречался с твоим альфонсом.

Мать сперва хочет что-то возразить, но тут же останавливается.

— Лев и Артём встречались? Зачем?

— Этого я тебе сказать не могу. Пока. Но, - поднимаю вверх палец, - вопрос, почему они здесь делали вид, что не знают друг друга, остаётся.

— Так если они встретились потом, они уже были знакомы. Это же было после нашего совместного ужина, - парирует она.

— То есть, факт, что эта Капа у них общая знакомая, тебя не смущает? – усмехаюсь. – Понятно. – Тогда поинтересуйся у него потом, для чего он сменил фамилию.

— Наверное, потому что ему не нравилась прежняя. Женя, у тебя паранойя. Ты хотела поговорить о ребёнке.

— Ну вообще я хотела выпроводить этого женолюба из дома. Кстати, ты у него не одна, и он звонил кому-то, обещал, что скоро всё закончится, и они будут вместе. Есть мысли на этот счёт? Может, это была ты?

— Откуда такие подробности? - сводит брови на переносице. – Ты всё придумываешь.

— Когда он звонил тебе, сказал, что соскучился, и ему надо с тобой о чём-то поговорить.

Она застывает, перестаёт мигать, но потом снова становится собой.

— Это типичные фразы, все когда-то говорят их друг другу.

— Например, сегодня, да? Это как же мне надо было пальцем в небо попасть, чтобы угадать? Мама, открой глаза! Это всё один большой, грязный план. Лев спит с этой рыжей дрянью, а ее братец втирается в доверие к тебе, тянет из тебя деньги!

Лицо матери каменеет. На секунду мне кажется, что мои слова достигли цели, что сейчас пелена спадет с ее глаз. Но она вдруг издает короткий, нервный смешок.

— Женя, что за бред ты несешь? Какой план? Какие братья? Твоя ревность к мужу переходит все границы. При чем тут мой Тёма? Я не позволю тебе оскорблять человека, который делает меня счастливой! Артём любит меня. Он заботливый, нежный. В отличие от твоего отца, который годами не замечал моего существования! Ты просто завидуешь, Женя. У тебя семья рушится, и ты не можешь пережить, что я наконец-то нашла свое счастье!

Ее слова бьют наотмашь, как пощечина. Завидую? Боже мой.

— Счастье? - нервно смеюсь, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. - Ты хочешь знать, кому он сделал третий звонок?

Я делаю шаг к ней, заглядывая в упрямые, ослепленные похотью глаза.

— Он кому-то угрожал, мама. И он использовал имя Киры. Он сказал: «Если не хочешь, чтобы правда о Кире всплыла, ты сделаешь всё, что я скажу».

Я жду, что имя погибшей дочери станет для нее отрезвляющим ушатом ледяной воды. Но она лишь бледнеет, а потом ее губы сжимаются в тонкую, злую линию.

— Женя, это переходит все границы, - произносит она ледяным тоном, от которого мороз дерет по коже. - Ты очерняешь память о своей сестре только ради того, чтобы добиться своего! Как ты можешь использовать имя Киры для своих грязных манипуляций? Тебе самой не стыдно?