Книга Ломая запреты, страница 93 – Сара Адам

— Ты как-то упоминал, что у тебя был старший брат, — тихонько заводит разговор Кудрявая. Голова Лизки покоится на моих коленях; думал, уснула, а она вон чё удумала.

Сидя перед телеком на диване, даже не пытаюсь вникнуть в лабуду, крутящуюся на экране. Мысли летают за тридевять земель, рисуют размытое будущее и перспективы войны, что может развязаться из-за одной маленькой и хрупкой малыхи.

— Был, — подтверждаю, еле качнув башкой.

— Расскажи, каково это – иметь старшего брата? — робко просит, поглаживая тонкими пальчиками моё колено.

— Надёжно, — вздыхаю, прикрывая веки. Перед глазами всплывает шальная улыбка Равиля. Гордость и надежда рода Князевых. — Он был явно лучше меня.

— Знаешь, а я всегда мечтала о старшем брате. Особенно сильно хотела его после гибели родителей, — голос Лизы звучит как невысказанная боль. — Всё думала, что если бы у меня был брат, то Инесса не гнобила бы меня, потому что он бы защитил.

— Пока я жив, больше ни одна тварь тебя не обидит, — кладу ладонь на маленькое плечо. — Можешь быть в этом уверена, Кудрявая.

59

— Расскажешь про своих родителей? — поворачивается на спину и, задрав голову, заглядывает в моё уебанское лицо.

— Батя своеобразный тип. С виду грубый, но в душе пиздец какой добрый, хоть и скрывается за маской мудака, — хмыкаю, представив его перекосившееся лицо, если б отец щас увидел нас вместе. — Мама спокойная, домашняя. Ты чем-то, кстати, с ней похожа характером.

— Правда? — глаза Кудрявой загораются от восторга. — Как думаешь, я им понравлюсь?

— П-ф-ф, — не сдержав дебильный смех, запрокидываю голову, угорая. — Ещё бы! Такой ангел, как ты, Лиз, не может не понравиться.

— Глупости...

— Я серьёзно, — хмурюсь, не понимая, почему у неё такая низкая самооценка. — Князевы полюбят тебя больше, чем родного сына, поверь. Правда, маман помешана на здоровом питании и, если ты приготовишь им на ужин пельмени, батя перепишет на тебя всё имущество, а мать четвертует за нарушение диеты.

Кудрявая тихонько хихикает, цокнув своим сладким язычком. Бля, я бы его щас...

— А как... не стало твоего брата? — спустя время, немного запнувшись, спрашивает Лиза, неуверенно прочищая горло. Будто раздумывает: стоило ли это озвучивать. — Ты вроде не рассказывал мне... Но если не хочешь, мы можем закрыть эту тему.

— Равиль разбился в автокатастрофе. Не отболело, но смириться с этим пришлось.

— Прям как мои родители... — вздыхает, прикрыв веки. — Как сейчас та ужасная ночь перед глазами стоит. Я хоть и маленькая была, но помню всё детально.

Ситуация на обрыве снова напоминает о том, какое ж я дерьмище, раз заставил её пережить подобное во второй раз в жизни.

— Можешь поделиться со мной, — поглаживаю светлые кудри, придавая уверенности.

Лиза замкнутая сама по себе. И по большей части держит мысли, проблемы и все травмы внутри, не выговаривая. Сейчас сам факт того, что она делится откровениями, уже огромный прогресс. Значит, доверяет.

— Мама не очень любила ездить в дом к начальнику папы и каждый раз плакала по дороге. — Они часто ругались и спорили.

— Авария была в тот день? — напрягаюсь, замерев.

— Да... — грустно подтверждает, поджав губы. — Мы все праздники проводили у дяди Захара. Сейчас я помню его смутно, но в детстве сильно любила. Он постоянно задаривал меня подарками и сладостями. Родители, конечно, ни в чём не отказывали, баловали, но дядя Захар делал это по-особенному.