Книга Ломая запреты, страница 66 – Сара Адам

— Реально? — Соколова откладывает телефон, садясь. Глаза подруги сначала округляются от удивления, а затем загораются блеском. — Чё, прям так и сказал?

— Ага, — довольно киваю, радуясь, что смогла поднять ей настроение, которое сама же и подпортила. — Ладно. Пошли на костёр, а то ты своей недовольной физиономией мне весь вечер испортишь.

Да, я сдаюсь под натиском, но чего не сделаешь ради лучшей подружани. Иначе дурацкое чувство вины задушило бы меня этой ночью.

— Ура-а-а! — вопит, соскакивая на ноги. — Обещаю, всего полчасика!

Накинув верхнюю одежду, мы выходим на улицу. Вечерняя прохлада окутывает нас, наполняя воздух свежестью. Уличные фонари красиво освещают территорию тёплым светом, отбрасывая тени. Приятная тишина обволакивает, вдалеке слышны лишь голоса, смех и бренчащая гитара. После суеты и шума города очутиться в этом месте кажется настоящим чудом. Наслаждаясь неожиданно воцарившейся гармонией и спокойствием на душе, мы идём с Танькой под ручку в поисках наших волонтёров.

Завернув за угол гостиницы, какое-то время топаем по тропинке и выходим на лобное место, где студенты сидят по кругу на специально уложенных поленьях вокруг костра.

Егор сразу же замечает нас и тактично приглашает присесть рядом. Нарочно прошу Таню опуститься посередине, а сама попутно замечаю сидящего через несколько парней Руслана. Конечно, было бы странно, что сборище пройдёт без него.

Правда, при нашем появлении Князев моментально поднимается и уходит. Исполняет моё требование не приближаться? Супер!

42

Слабо улыбаюсь, качнув головой. Не то чтобы я сильно расстроена уходом бывшего, просто его поведение в аудитории и сейчас создаёт ощущение биполярности. В принципе, как и у меня.

— Принести вам какао? — само приличие и милашество, провинившийся Егор Воронцов. — Там термос и стаканы есть, будете?

— С удовольствием! — соглашается подруга, а я отрицательно мотаю головой.

Яркие языки пламени освещают лица собравшихся, в их глазах искрится отражение от огня. Звук трескающегося дерева смешивается с запахом дыма, создавая тёплую и уютную атмосферу. Умиротворённо вздыхаю, желая отбросить все мысли и расслабиться окончательно.

Ветер играет с огнём, раздувает языки пламени и поднимает искры вверх. Свобода наполняет мои лёгкие. Как прекрасно, оказывается, дышать полной грудью, не оглядываясь на приставленную охрану! Сидеть и не волноваться о том, что каждый твой шаг передают третьим лицам, решившим, что имеют право управлять мною.

Это и есть жизнь.

Не думала, что такие простые мелочи, как посидеть у костра и послушать непринуждённые разговоры студентов, окажутся пределом моих мечтаний.

Парни, сидящие напротив, заводят лирическую песню под гитару, и я окончательно улетаю в мир грёз. Кто-то из ребят жарит маршмеллоу, кто-то тихо болтает между собой, а кто-то, уловив местный настрой, принимает на себя роль певца.

Сначала я вздрагиваю от неожиданности: что-то тёплое накинули на мои плечи. А почувствовав на них ещё и тяжёлые ладони, непроизвольно дёргаюсь, оборачиваясь.

— Не трясись, Кудрявая, — Князев подмигивает и велит моим соседям сдвинуться вбок. Усевшись рядом, он кидает Егору второй плед, кивнув на Таньку.

— Ой, ну куда бы деться, — закатываю глаза, но пледик на плечах поправляю с улыбкой на губах. — Спасибо.