Книга Ломая запреты, страница 117 – Сара Адам

— Почему я должна бояться? — недоумеваю, закусив щёку изнутри. — Произошло что-то плохое?

— Последние сутки отец выбивал дерьмо из Шведовых за то, что этот пидор... — мой взгляд непроизвольно фокусируется на сжавшейся руке Руса на руле. — Блядь, если б я вчера знал, чё он с тобой в общаге сделал... пристрелил бы нахуй сразу же без суда и следствия.

— Что ты имеешь в виду под «выбивал дерьмо»? — Мысли заполняются страшными картинами, о которых Руслан не успел рассказать, переключившись на злость по отношению к Демьяну.

— Разборки были, не бери в голову, — отмахивается, смотря по зеркалам.

Разборки...

Ощущение, что лихие девяностые намного ближе, чем хотелось бы. С ума сойти, и это называется двадцать первый век! Мне больно от одной мысли, что из-за меня могут пострадать невинные люди Князевых или даже Шведовых, оказавшись в замесе двух криминальных семей из-за одной тупой дурочки, не сумевшей замести следы в виде теста на беременность.

— Так и всё-таки, зачем мы едем к дяде Захару? — про то, почему нас весь путь сопровождают две машины с охраной, предпочитаю не спрашивать.

Подсознательно и так понимаю, но предпочитаю не добивать свою психику думами о том, что Руслан и его семья в опасности по моей вине, и теперь им нужна круглосуточная защита.

— Короче, до Громова дошли слухи о происходящем беспределе на его территории. С самого утра мы все торчали на ковре, отчитываясь. Захар Витальевич выслушал и нас с батей, и про падаль эту не забыл. Дяхана твоего, кстати, тоже встряхнул.

— Вадима? — от удивления у меня едва ли не отвисает челюсть.

— Ага, его самого, — парень усмехается, с осуждением качнув головой. — Без обид, Лиз, но твой дядя трус редкостный. Трясся, как осиновый лист на ветру. Я уж, блядь, думал, скорую придётся вызывать.

— Он из другого мира, — отворачиваюсь к окну, вздохнув. — И я бы тряслась на его месте.

— Ты – женщина, а он мужик и должен достойно себя вести в любой ситуации. Кто бы перед ним ни стоял.

— Угу, — буркаю из того же положения.

Да, Вадим не идеальный, но он мой родной дядя, и от услышанного на душе немного гадко.

— По итогу, Захар Витальевич сказал привезти тебя. Хочет лично поговорить на очной ставке.

— На очной ставке? — переспрашиваю, сразу же обернувшись к Руслану корпусом. — То есть там будут все?

Меня бросает в жар. Адский и мучительный.

Это означает, что мне придётся контактировать с Демьяном? С Власом?

Боже! Нет, не хочу! Я не готова!

— Спокойно, Кудрявая, — хрипит Руслан, ободряюще сжав моё колено. — Тебя никто не посмеет тронуть.

В это время мы уже как раз сворачиваем с главной дороги на неширокую, ведущую к посёлку для богачей, где проживает дядя Захар.

Оставшийся путь я провожу, как неживая кукла. Молча хлопаю глазами, пялюсь на консоль и борюсь с внутренней паникой. Я веду с собой мирные переговоры, пытаясь успокоиться и наладить сбившееся дыхание.

Всё будет хорошо, Лиза. Руслан рядом, он не даст в обиду. Шведовы больше никогда не смогут тебе навредить.

В памяти, как назло, всплывает мерзотный голос Демьяна, звук глухих ударов его ботинок по моему и без того настрадавшемуся телу. Оглушительный хлопок выстрела пистолета. Грохот перевернувшегося автомобиля и скрежет металла. Угрозы Власа о том, что он убьёт мою семью. Все это пульсирует в висках, смешавшись в один громкий гомон, и я зажмуриваюсь, еле сдержавшись, чтобы не закрыть уши руками.