Книга Ломая запреты, страница 108 – Сара Адам

— Ещё как «алё», — скалится, выцепив из моей речи выражение о непосредственном начальнике. Не любит батя, когда о Захаре Витальевиче кто-то смеет плохое словцо сказать. — Хорошо, Руслан. Твою мысль я понял. А теперь вези свою девочку сюда, будем знакомиться.

Даже если захочу, не получится описать, чё внутри моей гнилой душонки творится в моменте. Благодарность к отцу затмевает разум так, что в порыве еле сдерживаюсь, чтоб не кинуться с объятиями.

Игнат Князев рискует ради своего сынка-неудачника всем, что имеет.

Выйдя из кабинета, выдыхаю через нос, разминая шею.

— Горжусь тобой, дорогой, — краем уха слышу приглушённый голос мамы.

— Я готов пойти против всего мира, но не против собственного сына.

68

Лиза

— Руслан приехал! — встрепенувшись, с видом знатока объявляет Таня, выпучив глаза на дверь.

— Там же охрана! — прикрыв рот ладошкой, с волнением уставляюсь на воодушевлённое лицо подруги.

Что Рус задумал? Как пробился через Шведовских громил? Неужели собрался вот так в открытую заявиться сюда и раскрыть нас? Мы ведь договаривались...

Договаривались?! Серьёзно, Лиза? А как ты хочешь, чтобы он забрал тебя? Спрятал на девять месяцев, а потом обратно вернул, откуда взял, типа ничего не было? Или собралась всю жизнь скрываться?

И только в данный момент до меня доходит мысль о том, что за этот побег может пострадать вся моя семья.

Они не думают и не волнуются о тебе, так почему ты должна, Лиза?

Встряхнув головой, поднимаюсь с постели и практически бегу ко входу, позабыв о тошноте. Нет, у Руслана определённо есть план! Раз сказал, приедет, значит, он знает, что и как нужно делать. Я доверяю ему целиком и полностью, без каких-либо сомнений.

Тем не менее вопросы бесконечной вереницей продолжают кружить в голове. С безумно колотящимся сердцем вспотевшими ладошками проворачиваю замок на сотрясающейся от ударов двери.

Медленно открыв её, я замираю, как и весь мир вокруг. Табун до невозможности неприятных колючих мурашек прокатывает по телу при виде неожиданного гостя на пороге. Пульс учащается, но далеко не от радости, а от страха и ненависти, что вмиг вспыхивают внутри.

— Здравствуй, любимая! — стоящий в проёме... Демьян обнажает улыбку, больше походящую на шакалий оскал. Его ухоженное лицо и вылизанные волосы вызывают лишь жуткое отвращение.

— Что ты здесь делаешь? — проглотив волну негодования, делаю непроизвольный шаг назад на подкашивающихся ногах. Холодный поток ужаса пробегает по спине. Я так сильно надеялась, что больше никогда его не увижу!

Демьяна Таня, судя по всему, узнаёт сразу же. Напившись на вечеринке, я показывала ей фотографию ненавистного жениха, и мы долго плевались, выискивая недостатки в этом самодовольном говнюке. Поэтому сейчас подруга вырастает рядом со мной, как скала, и приобнимает за плечи.

— Дай угадаю: не скучала? — Шведов-младший с презрением оглядывает меня с головы до ног. — В гости будущего мужа не пригласишь, моя маленькая потаскушка?

— По субботам не подаём, — тут же находится Танька, крепче прижимая меня к себе, а я будто язык проглотила от услышанного оскорбления. Признаться честно, Демьян и раньше не отличался вежливостью. Женишок всегда без раздумий бросался обидными словами, но сейчас он это сделал при свидетелях!

— Завали-ка ебало, — подмигнув Соколовой, Демьян проходит в комнату и прикрывает дверь, вынуждая окончательно опешивших от грубости нас отшагивать. — С тобой вообще никто не разговаривал. Сквозняк нарисуй.