Книга Ищу няню. Интим не предлагать!, страница 63 – Tommy Glub

А потом — та Женя. Три месяца назад. Та ночь.

Ее глаза — затуманенные, темные от желания. Ее руки на моей спине. Ее тихий стон, когда я…

Сжимаю кулаки. Упираюсь лбом в холодный кафель.

Хватит. Хватит себя мучить.

Она сказала — у нее кто-то есть. Сказала — между нами ничего не может быть. Сказала — достаточно ясно, достаточно твердо.

Я должен это принять.

Должен радоваться, что она вообще согласилась вернуться. Ради Маши. Не ради меня — ради Маши.

Это больше, чем я заслуживаю.

Это гораздо больше.

Выключаю воду. Стою, стекая, глядя на запотевшее зеркало.

Там, за слоем пара — мое отражение. Размытое, нечеткое. Я и сам себя не узнаю в последнее время.

Как я мог так поступить? Неужели тогда я так боялся?

Страх. Вот как. Тупой, животный страх. Страх потерять контроль. Страх впустить кого-то. Страх, что если она останется — я сломаюсь окончательно.

И вот — сломался все равно. Только теперь еще и без нее.

Обматываю полотенце вокруг бедер. Иду в спальню.

Кровать огромная, холодная. Ложусь, смотрю в потолок.

Она где-то там сейчас. В своей квартире. Может быть, с ним — с тем, кто у нее «появился».

Сжимаю зубы.

Нет. Не думать об этом. Не представлять.

Но мозг — сволочь. Подкидывает картинки. Ее улыбка — но не мне. Ее смех — но не со мной. Ее руки на чужом теле. Ее губы на чужих губах.

Переворачиваюсь на живот, утыкаюсь лицом в подушку.

Зачем ей врать?

Вопрос не отпускает. Крутится, как заезженная пластинка.

Тот взгляд. Эта потерянность. Эта тень в глазах.

Если она счастлива с кем-то — почему?

Если не счастлива — зачем говорить, что кто-то есть?

Она защищается?

От меня?

Потому что я сделал ей больно. Потому что она мне не доверяет. И правильно. Кто бы доверял?

Но эта мысль — что она могла соврать, что «кто-то» может быть выдумкой, щитом — она не дает покоя.

Надежда. Проклятая, мучительная надежда.

Я не заслуживаю надежды.

Но не могу от нее избавиться.

Маша сказала — не сдавайся.

Даже если страшно.

Страшно — это мало сказать. Я в ужасе. В абсолютном, парализующем ужасе. Потому что если я попробую снова, если попытаюсь — и она скажет «нет»…

Я этого не переживу.

Но если не попробую…

Тоже не переживу.

Закрываю глаза.

Женя…

Ее лицо — последнее, что я вижу перед тем, как провалиться в тяжелый, беспокойный сон.

И первое, о чем думаю, когда просыпаюсь.

Целый месяц я живу на два мира — свой и их. Утром — садик, днем — Маша. Вечером — пустая квартира, потому что мама зачастую проводит время у подруг.

И все это время я играю роль.

У меня кто-то есть. Я делаю вид при Владе, что у меня очень много дел. Что меня ждут, потому я так спешу. Не потому что я бегу от него, а потому что меня ждут.

Никого у меня нет. Но он не должен об этом знать.

Я играю аккуратно — не нагло, тонко. Иногда прихожу чуть более ухоженной, чем нужно. Новая помада. Серьги, которых раньше не носила. Вечерние духи — томные, с нотами жасмина.

Замечает ли он? О, еще как. Я вижу, как его ноздри чуть раздуваются, когда я прохожу мимо. Как пальцы сжимаются на дверном косяке. Как он отводит взгляд — резко, зло, будто обжегся.

Мне не должно быть от этого приятно. Но мне приятно. Стыдно, больно и приятно одновременно…

С Машей же все прекрасно.

Она снова смеется, снова ест с аппетитом, снова болтает без умолку. У нас есть маршруты, «наше» кафе с лампами-облаками, ритуалы. Утренние сообщения — «доброе утро» ровно в семь пятнадцать. Вечерние звонки перед сном…