Книга Ребенок от предателя, страница 95 – Ксения Богда

Задираю голову и изучаю потолок. Считаю про себя до десяти.

— Что ты хочешь?

— Денег, Лешечка, дене-е-е-е-е-ег, – нараспев выдает женушка.

Морщусь.

— Куда, когда и сколько? – тороплю ее с ответами.

Но эту так просто не взять. Она слишком осторожна и не так наивна, как мне бы этого хотелось.

— Нет, так не пойдет. Я переговорю со своим человеком и потом ещё наберу.

И отрубается. Стерва.

А я тупо пялюсь на телефон не в силах поверить, что она вот так просто прекратила наш разговор, в котором мы, по сути, ни к чему не пришли.

— Кошмар, – моя Ника прикрывает рот рукой, и я вижу, как её глаза блестят от непролитых слез, – ты слышал, что она сказала про собственного ребенка?

С ресниц срывается капелька и медленно ползет по нежной щеке. Каждая её слеза всегда во мне отдавалась болью. И эта не становится исключением. Усаживаюсь на диван и тяну Нику к себе. На коленки. Зарываюсь в волосы и вздыхаю.

— Слышал, родная. И почему-то не удивлен.

Она поднимает на меня слегка помутневший взгляд.

— И ты отдашь ребенка? Сделаешь так, как она сказала? Леш? – прикусывает губу.

До побеления.

— Я не знаю, что делать с малышом, Ник. Это просто похоже на какой-то кошмарный сон. Я не справлюсь с ним сам, понимаешь?

Ника обхватывает мое лицо прохладными ладошками и заглядывает в глаза. Такая родная. До ускорения сердца. Не выдерживаю и стискиваю её талию. Прижимаюсь к ней грудью. И дышу, дышу её ароматом, который все мозги мне застилает.

— Я помогу. Леш, тебе нужно продержаться эту ночь, а я завтра утром Кирюшку в сад и сразу к тебе.

И она сделает. По решительно сжатому рту понимаю, что сделает. Наплюет на все свои дела и планы и примчится мне на выручку. И на выручку крохе, которого бросила родная мать.

— Иногда я не понимаю, за какие хорошие дела ты мне послана была, родная, – приглаживаю её волосы, – ты же явно награда за что-то.

Она смущенно улыбается и качает головой.

— А для меня награда то, что ты все же нас вспомнил и не отвернулся.

Мотаю головой. Прислоняюсь к её губам ненадолго. Срываю невинный поцелуй.

— Никогда не откажусь. И не отказался бы никогда…

— Одну ночь. Продержишься? Сможешь? А я подумаю, как все с Кирюшкой ускорить и как ему Артема потом преподнести. А?

Смеюсь.

— Ну а куда же я денусь? Не сбегу уж.

Ника чмокает меня в губы и вскакивает на ноги.

— Я тебе сейчас все расскажу и покажу, – идет в комнату, где спит Артем.

Бросаю на него взгляд, а в груди сердце сжимается в тугой комок. Я не смогу его бросить. Не смогу отдать в детский дом…

Ника

Объясняю шепотом Леше, как нужно действовать, если Артем проснётся, а у самой на душе так тяжело. Боюсь от них уходить, но и Кирюшку я не могу вот так просто взять и оставить с Кирой на ночь.

На кухне выдыхаю, когда ещё раз проговариваю, как приготовить смесь, когда малыш проснется. Леша подходит сзади и обнимает, прижимает меня к груди, а я наконец могу успокоиться. Расслабляюсь в его объятиях.

— Тут есть три бутылочки, я все приготовила, чтобы ты не гремел и не рылся в ящиках спросонья. Но если вдруг не хватит, Леш…

— Я помню, Ник. Мыть бутылочки со средством и ершиком. Помню.

— Да. И сразу не клади малыша, немного на руках подержи. Или… о, – соображаю, как облегчить Леше жизнь, – я придумала.

Иду снова в комнату, скатываю валики и показываю Леше.