Книга Развод. Как можно такое простить?, страница 85 – Елена Попова

Денис свел ее с нужными людьми, она восстановила все документы, вернула права на свою часть фирмы, которая досталась ей от отца, но собирается продать ее.

«Я не хочу заниматься строительным бизнесом и развитием компании, к которой имеет отношение этот подонок, — сказала она. — Лучше открою что-то свое. Знаешь, в моей жизни было столько серых дней, и теперь мне так хочется, чтобы все заиграло яркими красками. Хочу каждый день видеть радость на лицах, слышать смех, музыку. Вот и думаю: а не открыть ли детский центр, м? С аниматорами, с батутами, со всякими разными развлечениями. Там будут отмечать праздники, дарить людям радость. Это же так здорово. Мы можем с тобой объединиться и вместе заниматься этим».

Я полностью поддержала ее идею, но отказалась от предложения объединиться. Мое призвание — учить детей. В школе я чувствую себя в своей тарелке. Во мне столько знаний, что я готова делиться с ними не с одним поколением детей. А Вера пусть осуществляет все задуманное, и у нее обязательно это получится. Да, кстати, еще в ее планах открыть центр помощи для людей, оказавшихся в сложной ситуации. Она уже начала подыскивать здание и связалась с несколькими хорошими психологами, которые будут работать с теми, кто оказался в беде. Ее энергия бьет ключом. Эта женщина добьётся невероятных успехов и сделает счастливыми многих людей, уверена в этом.

На суд к Илье она пришла при полном параде: в деловом черном костюме, с красивой укладкой, ярким макияжем. Пока шло заседание, она гордо сидела в зале и пристально смотрела в глаза бывшего мужа, а он, такое чувство, не знал, куда спрятаться от ее пытливого взгляда.

Я, Вера, Кристина — три женщины, которых он предал, сидели вместе. Мы были как одно целое, а он — как жалкий беспомощный заключенный, потерявший все, что имел. Ему дали максимальный срок. Сидеть придется о-очень долго. А вот его отец так и не познал, что такое тюремная жизнь: в день задержания у него случился сердечный приступ, а поздно вечером, когда мы с Денисом вернулись после прогулки, ему позвонил следователь и сообщил, что отец Ильи умер, не приходя в сознание.

Бумеранг, это такая вещь, от которой не скрыться. Он обязательно найдет и ударит так, что сто раз пожалеешь о том, что сделал. Илья пожалел. И очень сильно. На нем не было лица, когда судья оглашал приговор. Он выглядел как загнанный в угол зверек, которого поймали, бросили в клетку и заперли в ней. Вся его красивая жизнь с молодой любовницей в доме, который он собирался купить у Дениса, в одночасье превратилась в горсть пепла.

Его рыжеволосую Яну я больше не видела и ничего о ней не слышала. А вот с Люсей виделась совсем недавно. На прошлой неделе мы с Крис и Верой ездили в Вологду, там Вере нужно было решить кое-какие вопросы с документами, и заодно навестили моего отца. Рано утром вышли из подъезда и встретили во дворе Люсю. Она не решилась подойти к нам — стояла как вкопанная у своего подъезда и смотрела на Веру с Кристиной. Я видела, как по ее щекам текли слезы, как дрожал подбородок. Кивнула мне, вытерев лицо, и проводила нас взглядом, полным сожаления. А ведь еще не так давно она боролась за своего Константина, за человека, который столько лет работал в той жуткой клинике, и на глазах которого издевались над людьми.