Книга Счастье для Bеры, страница 25 – Галина Перун

— Соболева! С вами все хорошо?

— Я не хотела, не хотела вот так… — женщина заслонила руками лицо и заплакала.

Спустя полчаса пациентка родила, и Вере пришлось самой выполнить всю необходимую работу.

Утро второго января выдалось солнечным и морозным. Снег весело скрипел под ногами прохожих. Небо прояснилось, рассеялась привычная серость. Они договорились с Павлом встретиться в девять у ворот больницы, но Вера специально вышла пораньше. Ей не хотелось никого видеть. Почти сразу же подъехал полупустой автобус.

Маргариты Андреевны дома не оказалось, скорее всего, еще не вернулась из гостей. На столе лежала записка, в которой сообщалось, что вся еда в холодильнике. Вера собрала вещи и спустя сорок минут уже стояла на выезде из Минска, ожидая маршрутку.

На повороте в деревню она вышла. Можно было ехать дальше до самого дома, но она не стала этого делать. Хотелось пройтись, подышать свежим воздухом. Неожиданно Вера изменила решение и направилась в противоположную сторону к лесу — там между двумя деревнями, в низине, стояла маленькая церквушка.

Последний раз она здесь была позапрошлой весной с подругами на Пасху. Светке нужно было писать какую-то статью в местную газету, и она попросила за компанию с ней сходить.

На входе Вера купила свечу и вошла. Пожилая женщина управлялась с тряпкой, оттирая воск у подсвечников. Недавно закончилось служение, прихожане разошлись. Стояла гулкая тишина, только слышно было, как потрескивает огонь от свечи. Вера стояла у иконы Божьей Матери. Молиться она не умела, да и креститься тоже. Просто без мыслей стояла и смотрела перед собой. Странное чувство овладело ею, хотелось плакать, и она плакала не стесняясь. Слезы беззвучно катились по щекам, подбородку, капали на шарф.

Неприятное чувство тревоги ушло. Настроение у Веры заметно улучшилось. Стараясь не упасть на скользкой дороге, она мелкими шажками семенила в сторону дома. Набрала Павла и несколько минут с ним разговаривала, попросила прощения за свое странное поведение. Теперь вчерашнее дежурство уже не казалось ей таким ужасным.

Дома стояла нарядная елка. И хотя Вера не предупреждала о своем приезде, родители ее ждали. Все как и прежде, никаких обид и напоминаний о недавних неприятных событиях. Будто и не ссорились они никогда. Много расспрашивали о жизни в Минске, о работе, о коллективе. О Павле ни слова, как и не было его вовсе.

Когда отец ушел в свою комнату смотреть телевизор и они с матерью остались одни, Вере очень захотелось ей открыться: рассказать о Паше, о его родителях, о том, как они любят друг друга. И она уже была готова это сказать, как вдруг Нина Ивановна сама спросила:

— Надеюсь, теперь ты выбросила из головы этого Павла?

— Почему ты сейчас вспомнила о нем?

— Вера, мы с папой очень хотим, чтобы ты была счастлива. Ты не маленькая и должна сама понимать. Он уже взрослый. Ну какие общие интересы у вас могут быть? Что самостоятельный мужчина может хотеть от такой наивной девочки, как ты? Поиграться с тобой? Ты же сама говорила, что он занимает высокое положение, при деньгах, вон одна машина сколько стоит. Неужели у него в Минске нет женщин его возраста? И вообще, кто знает, может, он женат? Или был женат. И возможно, у него уже есть дети. Будет всю жизнь платить алименты!