Книга Счастье для Bеры, страница 147 – Галина Перун

— Знаешь, Герман, я не хочу тебя обманывать, не хочу что-либо обещать. Ведь я знаю, что чувствует человек, когда его предают. Мне нужно время, чтобы восстановиться, привыкнуть к новой жизни. Спасибо тебе за Аленку, я рада с ней познакомиться и надеюсь, что мы подружимся. Моей Златушке сейчас было бы чуть меньше. Иногда я представляю, какой бы она сейчас выросла. Во что бы одевалась, какая бы у нее была прическа. Мне до сих пор тяжело и не верится, что это случилось со мной. — Слова Веры звучали как исповедь. — Интересно, как дела у Евы. Я не рассказывала тебе, но в тот день, когда я забрала ее из коляски, то увидела в ней мою Злату. Не знаю, сможешь ли ты меня понять… Тогда я была на грани помешательства, мне везде грезилась доченька. Можно сказать, Ева меня и спасла — если бы не она, я не знаю, до чего бы дошла. Я каждый день варилась в своих мрачных мыслях. Меня считали сумасшедшей, мне не верили, более того — обвиняли в смерти дочери. У меня было много времени, чтобы подумать.

— Дело в Павле, ты все еще любишь его? — дрогнувшим голосом спросил Герман.

— Я ездила в наш дом и видела там Леру с ребенком. У них родился ребенок, понимаешь? — Она прижалась лицом к его груди. — А он мне писал, что уехал работать в Швейцарию…

— Иногда человеческая подлость не имеет границ. Старайся отпустить свое прошлое, не держи его. Я помогу тебе начать все с нового листа.

— Не могу я его отпустить. Хочу, но не могу. Мне очень больно вот здесь.

Она приложила руку к груди и горько расплакалась. Герман обнял Веру за плечи, и они сидели так некоторое время, пока она не успокоилась.

— Может, прогуляемся, комаров немного покормим? — улыбнулся Герман. — Еще только десять вечера, рано ложиться спать. А потом по домам. Посмотри, как там Аленка, спит ли, а заодно и кофту потеплее набрось. Я пока покурю на улице.

Родители тихо смотрели в комнате телевизор. Аленка сладко посапывала, раскинувшись на всю кровать. Вера несколько минут всматривалась в лицо девочки, потом нагнулась и поцеловала ее, поправив одеяло. Аленка слабо улыбнулась, перевернулась на другой бок и мило засунула ладошку под щеку.

Вера сняла с вешалки свой старый клетчатый пиджак и уже хотела выходить, как вдруг услышала, что к дому подъехала машина и хлопнула дверца. Девушка залезла с ногами в кресло, но из-за сирени, растущей под окном, все равно ничего не было видно. Тогда Вера напрягла слух, и ей вдруг показалось, что она слышит голос Павла. Безумно захотелось выбежать на улицу, но она сдержалась. Дрожащими пальцами как можно тише Вера потянула на себя ручку, открыв форточку. Говорил Герман.

— Веру тебе видеть незачем. Ты только расстроишь ее своим приездом. Где ты был все эти годы, когда она нуждалась в твоей поддержке? — голос звучал раздраженно и резко.

— Кто ты такой и почему я должен тебе что-то объяснять? — небрежно заявил Павел.

— Скоро буду кем-то очень важным для нее, а сейчас самый близкий друг. И я не позволю ей страдать из-за таких неприличных людишек, как ты. Собирайся и уезжай к своей новой жене и ребенку. Думаю, что они не в курсе, где ты сейчас находишься? — язвительно спросил Герман.

— Ах, вот ты о чем! Вера неправильно все истолковала. Я и приехал объясниться с ней. Между мной и Лерой ничего нет. Ребенок действительно мой, мне пришлось даже тест пройти на установление отцовства. Но в остальном мы с Лерой чужие люди. Это моя мать поспособствовала, чтобы она переехала в мой дом: ей очень хотелось понянчиться с внучкой. Я там не живу. А за границу я уехал специально, чтобы найти там хорошую работу, жильем по возвращении Веры забрать ее с собой. Я много передумал и даже готов усыновить ребенка, как она хотела, лишь бы она была со мной.