Книга Счастье для Bеры, страница 137 – Галина Перун

Сердце Елены Игоревны дрогнуло и сжалось в комочек. За железными решетками под охраной конвоя стояла Вера. Они встретились взглядами, и, как показалось женщине, в глазах невестки вспыхнул и огоньки надежды и радости. Вера попыталась улыбнуться, уголки сухих губ немного приподнялись, щеки слегка зарделись, но вскоре снова приобрели нездоровый землистый цвет: было видно, что девушке приходится несладко. Она заметно похудела и осунулась, но в тоже время волосы были чистые, ухоженные, аккуратно зачесанные назад в тугой хвост. Спортивный костюм, купленный после родов, буквально висел на ней сейчас, а его розовый цвет еще больше оттенял нездоровую мраморность кожи.

Елена Игоревна, при всем своем желании улыбнуться в ответ, сдержалась. Вытерпев секундный взгляд невестки, приземлилась на последний пустой ряд. Самая удобная позиция — когда ты видишь всех, а тебя рассматривать неудобно. Вера и в ее сторону больше не поворачивалась. Увидев двух незнакомых женщин, Елена Игоревна пришла к заключению, что это мать и бабушка ребенка. Они не выглядели настроенными воинственно — женщина постарше была спокойна и словно даже равнодушна, а у молодой девушки вид был и вовсе подавленный. Елена Игоревна подумала, что за время судебных разбирательств все порядком подустали и теперь с нетерпением ждут правосудия.

Пропустив все заседания, Елена Игоревна постепенно вникала в процесс и внезапно обнаружила, что это последний суд и сегодня выносится приговор по делу Веры, так что она, можно сказать, заскочила в последний вагон.

Елена Игоревна с удовольствием вдохнула на полную грудь свежий морозный воздух. Она решила не брать такси и прогуляться пешком до метро, чтобы немного взбодриться. Чувствовала она себя неважно. Перед глазами то и дело всплывала картина последних минут суда.

Вере дали пять лет общего режима. Свой приговор девушка приняла спокойно, ни один мускул не дрогнул на ее лице. А вот Нина Ивановна… Ее резкий, как от удара ножом, крик разорвал зал. Женщина судорожно хватала ртом воздух, пальцы впились в скамью, а слезы хлынули градом — хриплые, надрывные.

У Елены Игоревны была возможность подойти к маме Веры в коридоре, но она подумала, что сказать ей все равно нечего. Да и что говорить? Успокоить, что люди там тоже живут, пожелать скорейшего возвращения? А кто ее, Елену Игоревну, пожалел, когда она оплакивала свою внучку Злату? Эта боль до сих пор сидит в ее сердце и не исчезнет никогда.

Прошла неделя, а Елена Игоревна находилась под впечатлением от произошедшего. Вера не выходила у нее из головы. Как такая милая, скромная девушка могла так низко пасть? А ведь поначалу невестка очень понравилась ей, и Елена Игоревна с удовольствием приняла ее в семью. Трагедия перечеркнула все. Как же судьба иногда жестока и непредсказуема!

Она стояла у окна, положив руки на теплую батарею, и думала о том, как Вере там, в тюрьме. Холодно или тепло? В какой одежде ходят заключенные? И разрешены ли им свидания?

Щелкнул дверной замок, и прихожую заполнили возбужденные голоса. Выглянув из-за двери, Елена Игоревна всплеснула руками. У порога топтались Владимир Николаевич и Павел.

— Паша! Паша, сынок! — Она бросилась в объятия сына. — Ну что же ты наделал! Как же это? Я так переживала за тебя! Ведь я уже давно все знаю, просто боялась по телефону признаться, чтобы тебе не навредить.