Книга Дорогой Дуэйн, с любовью, страница 71 – Элиза Гордон

Ооо, наконец-то интервью дает хоть что-то, кроме того, что заставляет меня потеть, как свинью в магазине хот-догов!

Тревор арестован.

Как много он знал? Срань Господня, он что, как-то связан с этим?

Когда допрос переходит к вопросу о том, как много я могла наблюдать, даже мимоходом, во время моих «романтических отношений» с Тревором, я говорю следователю из глубины своего нервного нутра, что мои отношения с Тревором были романтичными лишь изредка, и мы не были достаточно серьезными, чтобы жить вместе или что-то в этом роде, и я сомневаюсь, что Тревор достаточно умен, чтобы овладеть навыками, необходимыми для того, чтобы стать хакером. Возиться с Photoshop Elements, чтобы создавать дерьмовые логотипы для бизнеса своего отца, — это одно, но он слишком ленив, чтобы пойти дальше этого, а его мама все еще платит за него налоги, потому что он не хочет изучать программное обеспечение.

Чем дольше и быстрее я говорю, тем больше опускаются его глаза. Я не знаю, хорошо ли это, но меня никогда раньше не допрашивал федеральный агент, поэтому я хочу, чтобы было предельно ясно, что я не знаю ничего сверх того, что я ему сказала. Особенно насчет Тревора.

— Мы разберемся с мистером Курцманом. Спасибо, что уделили мне время.

Та давняя фантазия о том, что я буду вознаграждена за то, что сэкономила компании кучу денег и поставила в неловкое положение? Да, она испаряется. [Дени возвращает бальное платье, а статуэтку Джоан.]

Я заканчиваю раньше, чем ожидалось, поэтому пишу Марко и говорю, что встречусь с ним в спортзале, и чтобы он н подходил к офису.

Интервью с агентом Суперменом, недосып, вторичный по отношению к детям Джорджи, и общая тревога из-за того, что я временно безработная, и так далее, означают, что я уже выдохлась. И хотя у меня было мгновенное облегчение, когда я передала агенту контактную информацию Тревора, факс моей матери снова стал тяжелым грузом. Мне нужно рассказать ей о конкурсе, о том, что я ни за что не смогу поехать с ней на пляж на ее конференцию по НЛО. Мне нужно последовать совету Воображаемой Скалы и противостоять ей.

Но сначала — боль.

Чудесный Марко излагает наш план предстоящих тренировок по мере того, как мы приближаемся к Важному событию — до него осталось три месяца — и просматривает мой журнал тренировок. Я робею, пока он читает «Диету»; я все еще борюсь с тем, чтобы отнести определенные продукты к категории «Не сейчас». Но он не придирается. Он напоминает мне, что это процесс, что я новичок и что требуется время, чтобы привыкнуть ко всему.

Затем он терпеливо слушает, пока я выдаю свои извинения за то, что пропустила последние два дня. Я не могу удержаться от слез из-за того, какая злая моя мать, и она продолжает сравнивать меня с моим отцом-бездельником, и Тревор — огромный придурок, но он замешан в скандале с фоткой члена, и мои старшие сестры такие состоявшиеся, а я нет, и я чувствую себя такой преданной, и я просто чувствую себя дряблой и никчемной —

— Прости, можно тебя прервать?

Я поднимаю взгляд на Марко, влага в моих глазах затуманивает зрение настолько, что создает вокруг него краткий ореол.

— Мне нужно, чтобы ты выслушала меня и не останавливала. Я прошу тебя на мгновение стать серьезной. Я знаю тебя всего каких-то три недели, и уже замечаю закономерность. Возможно, это прозвучит жестоко, но я этого не хочу — я обращаюсь с этой речью ко всем своим новым клиентам. Однако я действительно думаю, что тебе нужно услышать немного жестокой любви.