Книга Дорогой Дуэйн, с любовью, страница 44 – Элиза Гордон

Я украдкой бросаю еще один взгляд. Мне кажется, я видела ее раньше — либо на других прослушиваниях, либо, может быть, по телевизору. Или мы вместе ходили на курсы актерского мастерства? Я бы, наверное, запомнила такое выразительное лицо и тело. На самом деле, если бы мы работали вместе, я бы, вероятно, выбрала ее, чтобы сосредоточить на ней все свои годы неуверенности, переживая душераздирающую сцену потери и предательства. (Потому что мои любимые сцены — о потерях и предательстве).

Я не хочу подслушивать ее разговор — я должна в последний раз повторить текст, чтобы не забыть последние строки, которые должна прочесть на камеру, — но это вроде как невозможно, потому что она говорит достаточно громко, чтобы все в комнате невольно были посвящены в ее грандиозные откровения. Что-то о том, чтобы взять отгул на работе, чтобы потренироваться, как она сделала для последнего триатлона. На ней юбка длиной выше колена, и, черт возьми, ее ноги — да, с ними определенно можно было бы заниматься триатлоном.

— О, это мероприятие не будет проблемой. У меня все еще есть мой статус любителя. Мы с моим тренером и агентом думаем, что это будет отличный способ привлечь внимание, получить немного экранного времени. Во всяком случае, это ради благого дела. Знаешь, близнецы провели там некоторое время в отделении интенсивной терапии, поэтому сбор средств важен для меня.

Стоп. Ее тренер? Ее агент? И что будет отличным способом привлечь к себе внимание?

Близнецы? Отделение интенсивной терапии? Отделения интенсивной терапии находятся в детских больницах.

По мне пробегает холодок. Дерьмо. Она спортсменка; она говорит о сборе средств для детской больницы; она занимается триатлоном.

Она говорит о «Раскачай мышцы».

Когда она шутит о личной встрече с Дуэйном Джонсоном, я превращаюсь в лужу на полу. Я имею в виду, посмотрите на нее. Я могла бы тренироваться десять лет подряд и никогда не выглядеть так потрясающе.

— Дени Стил? — Ассистентка по кастингу стоит в дверном проеме с моим снимком в руке. Почему я? Другие актрисы были здесь дольше... И я хочу услышать больше из разговора триатлонистки.

Ассистентка выглядит измученной, перекидывает свой растрепанный русалочий хвостик через плечо и водружает на нос черные очки в форме кошачьего глаза. Мне пора.

— Привет, я Наташа, — говорит она, не протягивая руку для рукопожатия, пока мы спешим по узкому коридору. — Ваш агент прислал фото в профиль? — Я утвердительно киваю. — Отлично. Итак, то, что мы делаем сегодня, — это линия органических средств семейной гигиены, производимых здесь, в Орегоне. Это будет региональная кампания, и то, что нам нужно от Вас сегодня — приятная, бодрая жена и мать. Мы подбираем Вас по цвету кожи и волос —

— О, у меня есть партнер по сцене?

Прежде чем она успевает ответить, мы сворачиваем за угол в комнату, и она подходит к женщине с ребенком на руках. Наташа подхватывает ребенка и возвращается ко мне.

— Дени, этого малыша зовут Хейзел. Ей семь месяцев. Она немного капризничает, потому что ей пора спать, но мне нужно, чтобы ты держала Хейзел на бедре, произнесла свои реплики и пару раз посмотрела на нее с любовью. Как сделала бы мама, хорошо?

Как сделала бы мама?

— Конечно! У меня есть племянница и племянники, — говорю я, приклеивая свою самую фальшивую улыбку. Я опускаю часть о том, что Джорджи не очень часто просит меня присматривать за упомянутыми племянницей и племянниками, потому что в прошлый раз Данте сжевал всю жвачку в моей сумочке, а затем втиснул ее в нежные, как у младенца, волосы Мэри Мэй, пока я пыталась понять, как, черт возьми, управлять модным органическим кремом Уильяма Морриса, поменять подгузник и запеленать.