Книга Дорогой Дуэйн, с любовью, страница 137 – Элиза Гордон

— Марко? Что она говорит?

Он проходит вперед, ближе к переднему ряду, но быстро возвращается, как только женщина с мегафоном заканчивает.

— Просто знакомит с правилами. Никаких острых предметов, бутылок с водой или любых записывающих устройств на трассе, никаких телефонов, никаких остановок на трассе для селфи и никакого жульничества.

— Ладно. Я справлюсь с этими правилами.

Со стороны трассы раздается звуковой сигнал — первые участники стартуют! Толпа снова взрывается.

Марко стоит рядом со мной, на той стороне ленты, где нет участников, но он стоит так близко, что я чувствую тепло, исходящее от его плеча. Он уже вспотел — мы все вспотели — подмышки его черной футболки с надписью «Команда Дени» промокли насквозь, на его верхней губе, покрытой щетиной, и под каштановыми завитками на лбу блестят капельки пота.

Он поворачивается и обхватывает мое лицо ладонями. Я могу смотреть только на него. Что совсем не страшно.

У меня перехватывает дыхание, и не только потому, что я нервничаю больше, чем когда-либо в жизни, даже больше, чем в тот раз, когда мне пришлось идти в кабинет директора после того, как я привязала пятиклассника к стулу за то, что она столкнула Джорджи с автобуса, где та споткнулась и у нее скололись передние зубы. Все было бы не так уж плохо, но у этого пятиклассника было много волос на теле, и когда скотч сняли, достаточно сказать, что волос у него стало меньше.

— Даниэла Стил — помни, для чего ты здесь. Ты готовилась к этому дню всю свою жизнь, а не только последние четыре месяца. Ты специально отказалась от пончиков и ела брокколи. Трибуны полны людей, которые любят тебя, которые хотят, чтобы ты добилась успеха. Я все время буду рядом с трассой, подбадривая тебя, и когда все закончится, ты добьешься чего-то впечатляющего сегодня. Это всего лишь победа. Ты слышишь меня?

Грозят нервные слезы. Я становлюсь такой слабачкой, когда волнуюсь.

— Главный трудоголик, верно? — напоследок спрашивает он.

Я киваю, и Марко опускает руки, хотя я и не хочу, чтобы он этого делал. Я бы предпочла свернуться калачиком в его объятиях и исчезнуть.

Женщина с мегафоном машет руками, привлекая наше внимание. Марко подставляет кулак для финального удара.

Вторая группа движется. К счастью, ни Тревора, ни Ингрид Драго в этой группе нет.

Сосредоточься, Даниэла.

Ты самая трудолюбивая из присутствующих.

Здесь невозможно что-либо услышать — музыка гремит из динамиков размером с мою гостиную, тысячи зрителей подбадривают и вопят в поддержку своего любимого участника, ужас пронзает мои уши, как грохот товарного поезда, направляющегося в ад. Хорошо, что организаторы мероприятия учли это. Мы не произносим ни слова; вместо этого волонтеры, которые нас организуют, несут красный и зеленый флаги. Они выводят нас на позиции и выстраивают в шеренгу шириной в десять человек на стартовой линии, наши плечи наталкиваются друг на друга, когда мы пытаемся выставить вперед самого сильного.

Я и представить себе не могла, что мероприятие такого масштаба вызовет такой шум и хаос. Оно излучает собственную сюрреалистическую энергию — я могу представить, как люди могут стать зависимыми. Вы не можете не улыбнуться человеку рядом с вами, даже когда сталкиваетесь и подталкиваете его, занимая позицию, — все мы разного роста, формы и цвета, и все мы вне себя от волнения. Общее головокружение пронизывает все пространство, подобного я никогда раньше не испытывала.