Книга Моё проклятье, страница 62 – Элен Боннет

Из задумчивого отец превращается в взбешённого, между бровей у него появляется складка, а взгляд стрелой пытается пронзить меня насквозь. Неужели эта девица настолько сильно вскружила ему голову? Тогда зачем ему развлекаться с занозой? Или, может, теперь ему мало одной.

— Подбирай слова, когда говоришь про Кэт, — шипит он на меня, и мне приходится удержаться от дальнейших колкостей, хоть они и крутятся на языке. — И нет, она не беременна. Хотел обсудить с тобой один серьёзный момент. Если ты вообще способен говорить о чём-то серьёзно.

О, нет, этот тон. Терпеть не могу, когда он выставляет меня подростком в пубертатном периоде, хотя этот этап давным-давно уже миновал. Прекрасно знаю эту тактику, отец старается выставить меня виноватым, агрессивным, ведь прекрасно знает, что задумал какую-то хрень, и уже предвидит мою реакцию.

— Говори, что хотел, — поднимаю руки вверх в капитулирующем жесте и даю понять, что не стану больше дерзить. Пока не стану.

Старик запускает руку во внутренний карман своего идеального пиджака графитового цвета и выуживает оттуда небольшую атласную коробочку ярко-красного оттенка. Я хмыкаю в предвкушении новой побрякушки для блондинки, но, когда он её открывает, воздух буквально застревает у меня в горле и мне приходится с силой его проталкивать, чтобы постараться не задохнуться. Даётся это с трудом, и первые вздохи лезвием полосуют лёгкие, а глаза начинает щипать оттого, что я забываю прикрывать веки. Слизистая пересыхает. Паршивое состояние, а, что ещё хуже всего, — то, что этот урод сделал точную копию кольца матери. Один в один. Такой же красный камень, в точности такая же оправа, и даже я, видящий оригинал тысячу раз, не могу найти отличий.

— Зачем? — с трудом проглатываю ком в горле, и от этого появляется ощущение, что по внутренностям проходятся наждачной бумагой. — Зачем тебе оно?

Отец наспех закрывает коробочку, видя мою реакцию, и убирает украшение обратно. Возможно, мне показалось, и это вовсе не то кольцо? Появляется желание вскочить на ноги и проверить личный сейф в комнате, в котором я храню последнюю связующую нить, которая осталась у меня от матери. Не той женщины, которая отказалась от своего ребёнка, а мамы, которую я любил раньше, которая заботилась обо мне и которая испарилась в тот проклятый день. Она бросила нас, но с этим кольцом связано слишком много светлых и самых лучших воспоминаний в моей жизни, они все остались за чертой до того момента, как жизнь сломала меня. Я не могу его лишиться, так же, как и не позволю какой-то очередной бабе отца его носить.

Именно поэтому я болезненно реагирую на красный цвет. Возможно, это не нормально, и мне следует проще ко всему относиться. Вот только именно мне выбирать, что имеет значение, а что — нет. Так уж вышло, что этот цвет — мой личный триггер.

— Мы с Кэт решили пожениться, она через три месяца переедет к нам, — отец добивает меня, режет без ножа, и я превращаюсь в того маленького мальчика, который только что узнал, что мама бросила его, променяла на какого-то мужика и уехала в поисках лучшей жизни.

Я буквально переношусь на пятнадцать лет назад и вновь переживаю самый ужасный день в моей жизнь. День, когда вместо сердца возникла чёрная дыра, не дающая возможности любить и доверять.