Книга Моё проклятье, страница 194 – Элен Боннет

Глаза растопленной карамели находят мои, и на его лице расплывается улыбка, а вместе с ней тяжелый груз падает с моих плеч. Лëгкие в миг наполняются кислородом. Хочется смеяться и плакать от скачка адреналина. Чувствовать опьяняющий запах кожи Итана, пропускать пряди его волос сквозь пальцы. Леон, дурак, испугал меня до чëртиков! Самое главное, что всё хорошо, и в глазах Итана всё еще взрываются фейерверки при виде меня. Он сам сплошной взрыв чистой энергии. Безудержный. Яркий. Обжигающий.

Он встает на ноги, быстро сокращая расстояние между нами. Пытаюсь сделать шаг навстречу, но Эльза больно вцепляется в руки и тянет назад.

— Что-то не так! Лилиан, давай уйдём?

Не понимаю, Разве она не видит, что всё дурацкая шутка? Леон любит шутить, и это его самая неудачная.

— Привет.

Открываю рот, чтобы поздравить своего парня с днем рождения, но он сразу же обрушивается на мои губы требовательным поцелуем. Пользуется возможностью, проникает языком, срывая лëгкий стон. Чëрт возьми, он никогда меня так не целовал. Итан одновременно клеймит, уничтожает и возрождает одним лишь поцелуем. Поцелуй цунами. Поцелуй сумасшествие. Поцелуй бездна. Так точно не целуются нормальные люди. Он будто готов меня проглотить и навсегда запомнить мой вкус. Если ему нравится такой напор, то я готова теряться в нём. Позволять порабощать себя одним взглядом. Губами. В этот момент на языке крутится самое неистовое желание сказать о своих чувствах. Все рецепторы работают на максимум, пытаясь впитать всё, что мне даёт Ньюман. На удивление, меня совершенно не волнует, что мы в центре внимания и даём для гостей бесплатный концерт. Ничего не волнует. Сейчас я полностью отдаюсь ему и стараюсь забрать права на него. Я его, а он мой. И эта мысль проходится по всему телу волной жара.

Губы горят огнём, а ноги ватные. Цепляюсь свободной рукой за напряжëнное плечо Итана, чтобы не упасть. Он отстраняется, а мой взгляд расфокусирован. Замечаю, что Ньюман что-то произносит, но из-за скачка давления слышу только свой пульс, бьющий по перепонкам. Не могу так быстро вернуться с той орбиты, на которую он меня только что забросил. Лёгкие жжёт от нехватки кислорода, словно я и правда нахожусь за пределами атмосферы.

— Что? — улыбаюсь, как дурочка, и думаю, что снова хочу его губы.

Везде.

Обдумываю план, чтобы пересмотреть порядок подарков. И лучше всё же начать с самого интимного. Встряхиваю головой, прогоняя шум, и резкие звуки моментально оглушают, а вместе с ними и холодный, безжизненный голос Итана:

— Ты уволена! Пошла нахрен отсюда!

Слова, как патроны, бьют наотмашь и выбивают практически весь кислород.

Это еще одна шутка?

Мотаю головой, а Эльза, что-то говорит и пытается меня увести. Но я не успеваю отойти. Ньюман ударяет по моей руке, в которой держу пирог для него, и он летит на пол, разлетаясь на кусочки. Так же, как и моё сердце.

— Ты уволена!

Разворачивается и уходит, а я хочу сдохнуть. Просто сдохнуть.

С самого детства не люблю дни рождения. Для всех нормальных людей это самый долгожданный праздник, но не для меня. По какому-то уродскому закону подлости всё самое плохое случается со мной именно в этот день.

В шасть лет, когда я ждал поздравлений от своих родителей. Специально прибрал игрушки и терпеливо ждал в комнате. Вот только никто ко мне не пришёл. Они просто забыли о нём. А я так и сидел голодным до поздней ночи, надеясь, что мама с папой сейчас зайдут и мы вместе задуем свечку. А они всё кричали, ругались, били посуду, заставляя спрятаться в шкаф и бесшумно плакать. В тот день что-то важное внутри детского сердца оборвалось, и я понял, что в нашей семье больше не будет всё как раньше. Мои руки дрожали, а внутри расширялась чёрная дыра, размером с бесконечность. Так больно понимать, что те, кого ты любишь всем сердцем, забывают про тебя. Но ты всё равно пытаешься дать им шанс загладить вину. Я пришёл утром к ним сам. Тогда они долго извинялись, мама плакала, а папа купил мне огромного робота.