Книга Ритм твоего сердца, страница 151 – Элен Боннет

— Спасибо, но я привык, что любой труд должен быть оплачен.

Кладу на подлокотник между передними сиденьями пару купюр, явно больше, чем стоит поездка, и выхожу на улицу.

Странный человек. В наше время практически невозможно встретить людей, которые хотят сделать что-то бескорыстно. Наоборот, все желают нажиться, получить выгоду. Хмыкаю и захожу в подъезд, желая как можно скорее добраться до кровати и провалиться в сон.

* * *

Обычно я навещаю любимую женщину в определенные дни, но сегодня ноги сами ведут к ней в гости. Обязан рассказать, что одна юная особа заставила меня наконец-то сбросить маску и перестать бояться света софитов. Потому что страх потерять Эви перевесил чашу весов. Теперь она всегда будет в приоритете, какой бы выбор ни стоял. Только она. Навсегда. Мне даже кажется, что впервые за много лет я могу произнести необходимые слова, выражающие привязанность к ней.

Всю дорогу до могилы мамы я провожу в мыслях, думая над тем, что расскажу, и новостями, которыми хочу поделиться. Но стоит шагнуть и встать рядом с надгробием, как первым делом я касаюсь его холодной поверхности; сердце, как всегда, ухает в груди. Никогда не смогу принять, что ее больше нет. Мама навечно останется в памяти и сердце как самая жизнерадостная, светлая женщина, способная осветить пространство вокруг себя одной лишь улыбкой.

— Здравствуй, мам. – Я прикрываю веки, воспроизводя образ родного человека. – Помнишь, я обещал, что, когда встречу ту самую, ты непременно об этом узнаешь? А ты всегда шутила, что с моим характером я всех отпугиваю. Так вот, нашлась одна бесстрашная, которая заставила меня снять эту дурацкую маску. Да-да, ту самую, что ты много раз порывалась выкинуть. Девушку, кстати, зовут Эвелин, у нее очень красивые глаза и душа, она бы тебе точно понравилась. А еще она танцует как ангел, все движения легкие, как перышко, но в то же время до краев наполненные эмоциями. Она невероятная. Моя.

Грудь сдавливают невидимые тиски, не получается глубоко вдохнуть, и дыхание становится поверхностным. Но на лице уголки губ стремятся вверх, создавая искреннюю улыбку облегчения, а в глазах скапливается влага. С плеч падает тяжкий груз благодаря признанию. Не знаю, чего хочется больше: смеяться или плакать, ведь это единственное место, где я не боюсь показаться слабым.

Неожиданно что-то теплое касается тыльной стороны ладони, которую я держу на безжизненном камне. Воздух застревает в горле, веки сами собой открываются, словно спустя столько времени я ощущаю мамино нежное прикосновение. Нет, конечно же, это не мама, а солнечный луч, пробившийся сквозь тучи, но только я знаю, что это она пытается поддержать меня и показать, что всегда остается рядом. Где бы ни был, она, как ангел-хранитель, сопровождает меня, оберегает и продолжает так же безоговорочно любить, как раньше.

— Я тоже тебя люблю.

Одинокая слеза все же срывается из-под ресниц и скользит по щеке вниз.

Запрокидываю голову к небу, пытаясь сморгнуть остальные, но тщетно. Пелена перед глазами делает тучи более размытыми. Вокруг – звенящая тишина, как и всегда в этом месте. Хочется привнести хоть немного жизни, поэтому я продолжаю:

— Представляешь, Майкл тоже влюбился. – Говорю это вслух, и самому смешно. – Нет, тебе не показалось – он, как и я, нашел наконец-то ту единственную, она смогла прибрать этого неугомонного к рукам. Даже не верится. Я искренне счастлив за него, возможно, больше, чем за себя.