Книга Ритм твоего сердца, страница 147 – Элен Боннет

Может, мне следовало обижаться, не разговаривать или устроить сцену, выплескивая эмоции. Но все, что могу сейчас сделать, – ощущать, насколько я счастлива в его руках.

— Лисичка, нам необходимо поговорить. – Мягкие губы целуют макушку, а сильные руки обвивают талию, приятный контраст дурманит голову и затуманивает разум. Какие вообще разговоры можно вести, когда все мысли о том, чтобы восполнять недополученное внимание за часы, которые провели в разлуке? – Давай прогуляемся, выпьем кофе?

Киваю, но не отстраняюсь, не хочу прекращать этот момент. Целая ночь вдали от этого мужчины – пытка.

— Думала, ты предложишь поехать к тебе, – говорю я, и руки Джейсона еще сильнее стискивают меня во властных объятиях.

— Не сейчас. Если мы туда поедем, не сможем говорить.

В доказательство своих слов Джейсон берет меня за плечи и впивается страстным собственническим поцелуем. Он быстрый, всепоглощающий, от происходящего ноги подкашиваются. Еще чуть-чуть – и я точно упаду на асфальт. Джейсон так же резко отстраняется и смотрит мне в глаза потемневшим от желания взглядом.

— Вот видишь, всего один поцелуй, а у меня уже встал. Представляешь, что будет, если мы окажемся наедине?

Приходится согласиться с ним и отложить уединение на потом. Недалеко есть отличное кафе с вкусным кофе – решаю, что это идеальное место для разговора. Мы доходим туда за двадцать минут в полной тишине. Джейсон все так же обнимает меня за талию, гладит большим пальцем по боку вверх-вниз, словно пытается успокоиться. По мере приближения к кафе я тоже начинаю переживать. Любопытство граничит со страхом. Он все расскажет: зачем носил маску, почему именно меня выбрал посредником…

Мы оказываемся внутри уютного помещения, я беру Картера за руку и тяну в самый дальний угол. К счастью, мой любимый столик свободен. Он стоит в удалении от остальных и огорожен стеной из стеллажа, уходящего под самый потолок, в котором для декора расположены баночки с кофе, книги, светильники. Благодаря этому складывается ощущение, будто находишься в сказочном доме. Большие белые свечи в центре стола дополняют атмосферу, а летающий аромат специй разжигает аппетит.

Садимся друг напротив друга на мягкие диваны, заваленные подушками, и снова устанавливаем зрительный контакт. Словно взглядами пытаемся рассказать о чувствах и важности этого момента.

Рядом возникает официант:

— Что будете заказывать?

Я даже не поворачиваюсь в его сторону и, так же неотрывно глядя на Джея, делаю заказ. Родное лицо сосредоточенное, уставшее – не удивлюсь, если он скажет, что не мог сегодня заснуть. А когда мы остаемся наедине, говорю:

— Я здесь, и я тебя слушаю. – Протягиваю руки, чтобы взять его большие ладони в свои. – Почему ты носил маску?

Я нервно сглатываю, а после молча жду, даю Джейсону все рассказать.

Ему требуется какое-то время подобрать слова, официант ставит перед нами стаканы с дымящимися напитками, меренговые рулеты и снова оставляет одних. Джейсон прочищает горло, а после рассказывает историю, от которой сжимается сердце.

— Я никогда не собирался быть на большой сцене. Страсть к танцам перешла по наследству от мамы, но, видя, сколько сложностей было у нее в жизни из-за известности, хотелось держаться как можно дальше от этого мира. Хотя она постоянно твердила, что, если захочу, могу и ее затмить талантом. – Он смеется, но в смехе чувствуется глубокая грусть и боль, которую Джейсон носит в сердце. – А когда ей поставили диагноз с неутешительными прогнозами, мы бросили все силы на сборы средств, но не могли собрать даже половину. Продавать квартиру мама категорически отказывалась, как и просить помощи у коллег. Она была очень гордой, постоянно твердила, что у каждого своя судьба и что у нее в жизни было очень много прекрасного. Настолько, что хватило бы на десятки других человеческих жизней. – Его руки холодеют, кадык дергается, а голос выдает скопившееся напряжение. – Тогда я пошел на этот конкурс, впервые надел маску и впервые проиграл. Проиграл все. Но самое страшное, что я не смог осуществить ее мечту.