Книга Прятки в темноте, страница 33 – Элен Боннет

— Теперь я, скорее всего, полюблю хоккей. – Встаю на носочки, чтобы коснуться его губ своими. – Устраивает ответ?

— Более чем. А я хочу, чтобы десятого числа ты поцеловала меня, когда мы одержим победу. Придёшь болеть?

Вместо ответа снова его целую. Слегка прикусываю нижнюю губу, а после провожу по ней кончиком языка. Слышу, как дыхание Богдана учащается, так же как и моё. Он углубляет поцелуй, целуя, как вчера перед прощанием. Удерживает за затылок, не давая отстраниться. Своими действиями полностью лишает меня возможности соображать. Тело слишком ярко реагирует на его близость. Горячий язык, творящий безумие у меня во рту, и тепло сильных ладоней.

Мне срочно необходимо пространство между нами, а то я начинаю забывать себя. Все мысли только о том, как хорошо Богдан целуется и какое идеальное тело скрыто под экипировкой. Такое точно не доведёт до добра.

— Ого, это было горячо! – шепчет он мне в припухшие от поцелуев губы.

За спиной раздаётся звук шагов. Отступаю, чтобы никто не догадался, чем мы только что занимались. Хотя уверена, что мой вид прекрасно нас выдаёт. Ярослава выходит к нам, держа в руках пару коньков.

— Как и обещала. Саша, у тебя какой размер?

— Тридцать шестой.

— Тогда идеально подойдут. – Она вручает их мне и уходит.

А я поворачиваюсь к Богдану с восторженным видом и не знаю, что сказать. Он всё же сдержал обещание. И мне можно будет покататься.

— Спасибо. – Чмокаю его в губы и отправляюсь переобуваться.

Всё поле для нас двоих. Вокруг никого, только я, лёд и Богдан. Чувствую себя маленькой девочкой, которая волнуется перед первой прокаткой. Внутри всё трепещет, улыбка не сходит с лица, и не нужны никакие слова, чтобы понять, что я счастлива.

Крепко шнурую коньки. Поднимаю глаза на Богдана и, смеясь, спрашиваю:

— Озвучь, пожалуйста, сразу список твоих недостатков. Потому что пока слишком всё идеально. Ты грабишь банки? Убиваешь людей? Или убиваешь и грабишь?

Не могу понять, как всё может так хорошо складываться. Я привыкла, что белые и чёрные полосы чередуются, а затяжная белая может быть предвестником чего-то плохого. Но беда в том, что мне не хочется, чтобы заканчивалось волшебство. Понимаю, что никому никогда не хочется. От этого ещё сильнее переживаю и жду подвоха.

— Я слишком пунктуальный и терпеть не могу, когда опаздывают. Ревнивый, упрямый, – перечисляет Богдан, загибая пальцы. – А остальное сама потом мне скажешь.

Выхожу на лёд. Ноги сами скользят по гладкой поверхности. Коньки идеально наточены, отчего кажется, что я парю. Богдан остаётся у бортика наблюдать за мной, в то время как я делаю большой круг, выполняю несколько несложных элементов и возвращаюсь к нему, чтобы утянуть за собой.

— Классно катаешься! Где так научилась? – Он переплетает наши пальцы, и теперь мы вместе скользим, глядя друг на друга.

Богдан подстраивается под мою скорость, и мы доезжаем до центра поля.

— В детстве немного занималась, поэтому люблю лёд.

Рассказываю, как родители водили меня на тренировки, как первое время падала, но потом окончательно и бесповоротно влюбилась в чувство свободы, которое дарят коньки. Но всё же вскоре забросила. Хотя, если бы не ленилась, уже могла добиться успехов. В этом я не сомневаюсь. С моим упрямым характером только прошибать стены.