Книга После измены. Новая я!, страница 67 – Ива Ника

— Прекрати! — чеканит Людмила Олеговна, перехватывая мужа за запястье. — Ты обещал…

— Ты что, не видишь, что творит твой сын? — буквально ревет Данила Степанович, вырывая руку из хватки жены. — Словно мальчика показывает свои обидки, вместо того, чтобы быть мужиком.

— Прошу прощения! — Вадим Данилович тактично кивает присутствующим, а после оборачиваясь, натыкаясь на мой, видимо, ошеломленный взгляд. — Вы все? — мягко спрашивает ректор.

Лишь киваю, не в силах что-либо сказать.

— Вот и прекрасно, — улыбается он. — Тогда мы уходим.

— Мы еще не закончили! — ревет его отец.

— Мы закончили, — твердо бросает Вадим Данилович через плечо. — Всего доброго!

Он подходит ко мне и обнимает меня за талию, подталкивает к выходу. Нерешительно следую за ним, оборачиваясь за спину. В глазах Людмилы Олеговны блестят слезы, и от этого зрелища в груди становится больно.

«Что произошло?» — мне хочется задать вопрос вслух, но губы не слушаются.

Я нахожусь в шоке или в чем-то подобном.

— Не переживайте, — спокойно произносит Вадим Данилович, когда мы наконец выходим на улицу. — Это нормальное поведение отца. Он… импульсивен.

— Но… — распахиваю рот и тут же закрываю его. Слишком много мыслей крутится в голове.

— Алина, вы слишком громко думаете, — усмехается ректор. — И я так понимаю, что мне придется вам все объяснить. Поэтому предлагаю сделать это на нашем личном ужине.

— Каком ужине? — резко поворачиваю к нему.

— На который мы с вами поедем, — уголки губ Вадима Даниловича ползут вверх, — прямо сейчас. Что скажете? Нравится идея?

— Здесь очень красиво, — осматриваюсь по сторонам, сидя на пиджаке Вадима Даниловича, расстеленном на деревянном помосте.

Впереди передо мной сверкает озеро, в вечернем сумраке кажущееся огромным. Из-за темноты я не вижу противоположного берега, поэтому мне представляется, что все вокруг покрывает вода. Сбоку шумят камыши и деревья. Луна серебряной рябью отражается на зеркальной почти ровной глади.

— Да, я часто сюда приезжаю, когда мне нужно подумать, — ректор сидит рядом со мной, уперевшись ладонью за своей спиной.

Нас разделяет коробка пиццы, которую Вадим Данилович заказал по дороге в это место.

— Необычный ужин, — беру еще один треугольник с круглыми кусочками колбасы.

— Вряд ли вы ожидали чего-то такого, — Вадим Данилович смотрит на чистое небо, усеянное звездами.

— Честно говоря, это именно то место, где я бы хотела сейчас оказаться, — прикрываю глаза, когда откусываю кусочек пиццы.

Ловлю себя на том, что наконец начинаю успокаиваться после всего произошедшего. Не знаю, что больше на меня произвело впечатление: ситуация с Ромой и Дашей, или отец Вадима Даниловича, но пока мы сюда ехали, мое сердце не переставало рвано стучать о ребра, и я не могла думать ни о чем ином, как о проведенном в доме ректора вечере.

— Жаль, что все так получилось, — Вадим Данилович переводит на меня нечитаемый взгляд.

Не могу рассмотреть его глаза — из-за сумрака они кажутся черными, бездонными.

— Мне тоже, — киваю, доедая кусок. Вытираю руку салфеткой.

— Не стоило ехать, но мне показалось, что вам нужно было поприсутствовать на этом вечере, — хмыкает ректор.

Замираю, воздух застревает в легких.

— Вы все знали? — спрашиваю как можно тише.

Почему-то меня шокирует это осознание, хотя я должна была быть готова к этому.