Книга Виннипегская Cтена и я, страница 44 – Мариана Запата

— Прости, что вымещал на тебе свое раздражение. Я знаю, извинения ничего не изменят, но мне действительно жаль, что все так случилось.

Хотелось ли мне спросить, из-за чего он тогда злился? Конечно. Но я знала: если я спрошу, он решит, что его тактика действует и он сможет переубедить меня.

А это было не так.

Так что я молчала. Я много чего могла простить, но чем дольше я размышляла о случившемся, тем очевиднее было, что он сильно подвел меня – притом, что я не возлагала на него больших надежд с самого начала. Эйден просто стал еще одним человеком, который не оправдал моих ожиданий. Так на какой хрен тогда это все? Кроме того, какой-то стресс последних двух месяцев не мог объяснить месяцы и годы полного игнорирования.

Эйден неотступно наблюдал за мной своими темными, кофейными глазами. Он смотрел. Смотрел. Смотрел.

— В последнее время я находился в невероятном напряжении, – сказал он, и эти слова были похожи на наживку.

Все это я уже слышала.

Он облизнул верхнюю губу и опустил голову, прежде чем сделать долгий глубокий выдох.

— Не возражаешь, если я загляну в туалет?

Кивнув, я указала в сторону спальни.

— Это там.

Эйден исчез за дверью, а я воспользовалась моментом, чтобы судорожно выдохнуть. В какой-то момент у меня начала немного болеть голова – это от голода и нервного напряжения. Я поспешила на кухню, взяла уже остывший сэндвич и, наклонившись над раковиной, принялась обкусывать жареный сыр.

Не успела я съесть и половину сэндвича, как Эйден вернулся. Он замер в дверном проеме, скрестив руки на груди. Не будь я в таком паршивом настроении, непременно оценила бы ширину его плеч, идеальные пропорции всей его массивной фигуры. Мне не нужно было смотреть на его бедра, чтобы знать, что они были шириной со ствол красного дерева.

— Я заплачу тебе, – сказал Эйден, пока я совершенно точно не оценивала его тело.

Я уже хотела ответить, что не нуждаюсь в деньгах, но он продолжил.

Это был словно взрыв бомбы.

— Я выплачу твой студенческий кредит и куплю тебе дом.

Сэндвич выпал у меня из рук прямо в раковину.

Интересное выражение «ахиллесова пята». Подразумевается, что у тебя есть некий смертельный недостаток, прореха в твоей броне, которая тебя погубит. Так вот.

Я выросла в многодетной семье с матерью-одиночкой. Денег вечно не хватало. Хуже некуда. Карандаши у меня были самые дешевые, которые едва рисовали. И я донашивала чужую одежду – пока не повзрослела и не смогла сама покупать себе вещи. К тому времени я уже жила в приемной семье.

Эта жизнь научила меня двум вещам: бережно относиться к вещам и знать цену деньгам. Вряд ли кто-то ценил их так же, как я.

Поэтому я была в ужасе, когда подала документы в университет и не получила ни одной стипендии. Вообще. Никакой. Даже пятисот долларов.

Дело было не в учебе. Я была застенчивой, редко поднимала руку на уроках и не участвовала во внеклассной деятельности. Не занималась спортом – не было денег на форму или взносы. Больше всего я любила сидеть в одиночестве и рисовать, рисовать, рисовать… если, конечно, было чем. Я не преуспела ни в чем, что могло бы принести стипендию. В школе не было художественной программы – только столярная мастерская, где я преуспела. Но куда это меня привело?

Хорошо помню, как классная руководительница назвала меня посредственностью. Правда. Сказала: «Может, тебе стоило стараться усерднее?»