Книга Виннипегская Cтена и я, страница 34 – Мариана Запата

— Я хочу, чтобы ты снова работала на меня, – заявил он.

Я не сдержала раздраженный вздох и отвернулась к холодильнику.

— Я серьезно, – кивнул Эйден, будто я в этом сомневалась.

Я неспешно открыла холодильник и достала кувшин с водой. Да, я упрямая. Признаю. Но Эйден? Боже правый. Он вывел упрямство на новый уровень. По идее, он должен был забыть о моем существовании через пару дней.

Закрыв дверцу, я глубоко вдохнула, собираясь с мыслями. Я знала Эйдена – это его обычная манера. Как баловать ребенка, а потом пытаться воспитывать, когда уже поздно. Я слишком многое ему прощала эти два года и теперь пожинала плоды.

— Эйден, я тоже серьезно. Не хочу и не буду на тебя работать.

Тишина затянулась – мучительная, полная недосказанности. Стул под Эйденом скрипнул. Я не хотела на него смотреть.

— Ты не действуешь мне на нервы, – сказал он тоном, будто я нашла лекарство от рака.

Я не могла даже поднять на него взгляд.

«Ты не действуешь мне на нервы».

Мне пришлось поставить кувшин и ухватиться за столешницу. Какой реакции он ждал? Чтобы я рассыпалась в благодарностях за такой «комплимент»? Я начала считать: раз, два, три, четыре, пять…Лишь бы не наговорить лишнего. Подбирая слова, я подняла голову и достала стакан.

— Скажи своему следующему помощнику, что с тобой лучше не разговаривать.

— Я никогда тебе такого не говорил, – мгновенно возразил Эйден хриплым голосом.

— Тебе не нужно было. Поступки говорят громче слов.

Он раздраженно хмыкнул, а затем выдал нечто, от чего я замерла со стаканом в руке.

— Ты хороший работник.

Раз, два, три, четыре, пять.Из всех слов… Мне стоило дать ему пощечину. Прямо сейчас.

— В мире полно хороших работников. За твои деньги кто угодно будет стараться. Я тебя не понимаю, Эйден. Не понимаю, почему ты настаиваешь на моем возвращении, если я больше не хочу быть твоей помощницей. Не знаю, как еще тебе объяснить.

Вот. Наконец-то. Было больно, но и легче.

— Помнишь, когда я только начала на тебя работать? Как я каждое утро здоровалась и спрашивала, как твои дела?

Он не ответил. Что ж.

— Помнишь, сколько раз я спрашивала, все ли в порядке, пыталась шутить, а ты меня игнорировал? – Я облизнула губы и прислонилась к холодильнику, глядя на него. – Хотя это уже не важно. Я не хочу на тебя работать.

— Нет, важно, – он наклонился вперед, ноздри расширились. – Это важно, потому что я хочу, чтобы ты вернулась.

— Тебе вообще было плевать на мое присутствие. – От внезапного приступа злости у меня словно все тело вспыхнуло. Нет, я не буду биться головой о холодильник. Я не буду биться головой о холодильник. – Ты даже не знаешь меня…

— Я знаю тебя, – перебил он.

От гнева, какого я никогда раньше не испытывала, у меня болело в груди.

— Ты не знаешь меня. Ты никогда даже не пытался меня узнать, так что не смей говорить такое, – рявкнула я и тут же почему-то почувствовала себя виноватой. – Я сказала тебе, что увольняюсь, но тебе было плевать. Не знаю, почему ты вдруг забеспокоился сейчас, но вообще-то мне все равно. Найди себе кого-нибудь еще, потому что я не вернусь. Все, конец истории.

Эйден не моргал, не дышал и ни разу даже не дернулся. Его взгляд был прикован ко мне, будто он мог изменить мои чувства силой мысли.

В течение, казалось, целой вечности в моей крошечной квартирке не раздавалось ни звука. Затем, абсолютно внезапно, тоном, совершенно не свойственным Эйдену, как будто не было никакой тирады, произнесенной мной ранее, раздалось следующее: