Книга Виннипегская Cтена и я, страница 27 – Мариана Запата

Вспомнив своих старших сестер-психопаток, я почувствовала, как по моим венам потекла решимость, и ударила его кулаком. Мы посмотрели друг на друга, прежде чем обняться, всего на секунду, так как это было не прощание, а всего лишь «увидимся позже».

Спускаясь по лестнице, я старалась не думать, что вижу эти голые стены в последний раз. Я чуть не обернулась на звук голосов из гостиной, но теперь мне было все равно, и я не стала растрачивать себя на это.

Я со всем этим покончила.

На кухне я вытащила из сумки рабочий телефон. Затем я сняла с кольца ключи от дома, почтового и абонентского ящиков Эйдена. Положив все это на стол, я потерла бровь и поправила очки, пытаясь вспомнить, не забыла ли я здесь что-нибудь из своих вещей. Хотя, если я что-то и оставила, Зак мне это отдаст.

Я потерла ноги и повесила сумку на плечо. Нервное предвкушение сжало мой желудок. Я это делаю. Я правда это делаю.

— Не могла бы ты сбегать в магазин и купить мне что-нибудь поесть? – спросил Тревор, неожиданно оказавшись на кухне, когда я уже повернулась, чтобы уйти.

Хоть я и помнила, что мне стоит «убить» этого придурка своей добротой, я не нашла в себе силы поступить по-взрослому. Это был последний раз, когда мне приходится мириться с его дерьмом; мне никогда больше не придется видеться с ним, общаться. Аминь, хвала богу.

— Нет, – ответила я с легкой ухмылкой. – Пончик уходит. Передай, пожалуйста, Эйдену, когда рядом никого не будет, что он может идти на хрен.

— Что? – разинул рот Тревор.

С ощущением триумфа я небрежно махнула ему рукой и вышла из кухни. Уже у входной двери я обернулась, чтобы заглянуть в гостиную, и увидела, что Эйден сидит на диване и разговаривает с журналистом. На секунду взгляды наши встретились, и, клянусь жизнью, между его бровей появилась складка.

Открыв дверь и не успев отговорить себя от последовавшего за этим поступка, я одними губами произнесла «я заслуживаю лучшего, придурок», убедившись, что он все понял дословно. Я показала ему средний палец и помахала им на прощанье.

Чтоб им с Тревором провалиться.

Неделя сменялась неделей.

Первые дни после ухода из того дома я ловила себя на том, что думаю об Эйдене чаще, чем стоило бы, – в те редкие моменты, когда голова была свободна от работы. И речь шла не о том, как сильно я хотела его придушить.

В тот день я выехала от него на всех парах и сразу же погрузилась в новый проект, полная решимости доказать, что могу добиться успеха в любимом деле. Готова была пахать как лошадь.

Казалось, все связи с прошлым разорваны навсегда.

Эйден оказался настоящим подлецом. Раньше я винила его лишь в излишнем прагматизме – с этим еще можно было мириться. Но предательство? Я не Роб и не Тревор, чьи доходы зависели от каждого шага Эйдена. Что было хорошо для него – было хорошо и для меня. Разве я не делала все, чтобы ему жилось комфортно? А он позволил тому придурку болтать у меня за спиной, хотя я даже не поехала к брату на Рождество, потому что Эйден тогда с трудом передвигался после травмы.

К сожалению, первые дни свободы начинались с мыслей о нем. Мой организм не привык спать до восьми – даже в выходные я просыпалась к шести. Я думала об Эйдене за завтраком, за обедом, за ужином – привычка готовить на двоих давала о себе знать.