Книга Виннипегская Cтена и я, страница 186 – Мариана Запата

— Хватит глупых вопросов, Ванесса, – хмыкнул Эйден, направляясь к холодильнику.

— Ну я не хочу переживать по этому поводу, спасибо.

Он фыркнул и бросил через плечо:

— Ты же знаешь, я бы сказал тебе, если бы не хотел тебя там видеть.

— Догадываюсь, но никогда ведь нельзя знать наверняка.

Внимание Эйдена было направлено вперед, когда он ответил что-то такое, что заставило меня задуматься, не умирает ли он. Или бредит. Или, может быть, весь этот момент просто был сном.

— Тебе не нужно беспокоиться, что я не захочу тебя видеть. Ясно?

И, поскольку я была идиоткой, которая не знала, как воспринимать намеки или отвечать на них остроумно и мило, я лишь промямлила:

— Э… Ясно.

Дура. Дура, дура, дура.

До конца дня я мучилась мыслями о собственной глупости.

Недовольный свист был ошеломляющим.

Более чем ошеломляющим. Он был таким оглушительным, что доставал до глубин моей души.

Фанаты «Трех сотен» не находили себе места от злости и разочарования. Сказать, что они были в бешенстве, вряд ли описало бы ситуацию в полной мере. Такой ужасной игры я давно не видела. Еще в первом периоде квотербек ушел с поля со сломанной рукой. В третьем периоде, во время атаки, пострадал Кристиан Дельгадо: он потерял шлем и получил сотрясение мозга. Я его не подбадривала.

И это была лишь верхушка айсберга. Зак, который был моим телохранителем на этой игре, стал хвататься за сердце еще в начале матча, а это о чем-то говорило, ведь он не болел за «Три сотни» с тех пор, как его выставили из команды.

Нападение играло хуже некуда, и Денвер воспользовался тем, в каком смятении находилась защита «Трех сотен». Все, кроме Эйдена. Каждый раз, когда камера останавливалась на нем и каждый раз, когда мне удавалось увидеть его, потому что наши места были очень близко к полю, его лицо излучало непроницаемое спокойствие, будто одного его было достаточно, чтобы команда выиграла.

К сожалению, нет.

Болельщики начали свистеть и кричать еще до окончания матча. Когда прозвучал свисток и игроки «Трех сотен» начали уходить с поля, Эйден на мгновение задержался. Он стоял лицом ко мне, опустив массивные руки на бедра. Я знала эти напряженные сухожилия вдоль его шеи, я могла видеть напряжение в плечах, которое никто другой не заметил бы, даже угол, под которым он держал свои запястья, говорил мне о многом.

Разочарование проникло в каждую клеточку его тела. Я подняла руку и помахала ему.

Он не помахал в ответ, чему я ничуть не удивилась. Не так-то просто исцелить разбитое мужское сердце.

Тогда я сделала единственное, что смогла придумать и что он точно понял бы. Опустив руку к животу, я показала ему средний палец – украдкой, совсем как раньше, когда я думала, что он не видит.

Все еще в шлеме, Виннипегская Стена покачал головой, что с его стороны было равносильно смеху.

— Эй, какого дьявола ты посылаешь Эйдена Грейвса? – раздался сердитый мужской голос из моего ряда.

Я оглянулась, не обращая внимания на Зака, который, похоже, готов был защитить мою честь, и спокойно улыбнулась человеку, вступившемуся за Эйдена.

— Это мой муж.

В мгновение ока этот грубый пожилой мужчина остыл. Я заметила, что он посмотрел на мою руку, где, конечно, красовалось новенькое обручальное кольцо. Я поймала себя на том, что смотрю на него по меньшей мере двадцать раз в день, а еще двадцать раз трогаю его. Я все еще не могла поверить, что он дал его мне.