Книга Виннипегская Cтена и я, страница 155 – Мариана Запата

— У вас разные отцы?

— Да. По крайней мере, я почти уверена в этом. Насколько я знаю, я своего никогда не видела.

Я имела в виду, что ни один мужчина никогда не подходил ко мне и не говорил, что я его дочь. Отец моего младшего брата не обращал на меня особого внимания. Краем глаза я заметила, что челюсть Эйдена окаменела, лицо стало жестким. Его челюсть напряглась.

— В чем дело?

Его кадык дернулся.

— Ты никогда не встречала своего отца?

Я почувствовала, как у меня покраснела шея, мне почему-то стало стыдно.

— Нет.

— Ты похожа на свою мать?

Я потянулась к дужке очков.

— Нет.

Мама была бледноватой блондинкой ростом всего метр шестьдесят пять или около того. Моя кожа была более смуглой, персикового оттенка, натуральный цвет волос – каштановый с легкой краснотой, и я была выше, чем остальные женщины в нашей семье.

— Мама моей подруги Дианы говорила, что мой отец, скорее всего, был латиноамериканцем или откуда-то из Средиземноморья. Но наверняка я не знаю.

— Ты всегда была высокой?

Если я выпрямлюсь и расправлю плечи, то буду почти, почти метр семьдесят пять.

— Мои сестры называли меня Слепая Жирафа. Где эта Слепая Жирафа?

Сучки.

— Я была вся ноги и очки… о‐о‐о, смотри, сейчас начнется!

В тот момент, когда я впервые вскочила на ноги, болея за своего брата, я поняла, что Эйден оказался не готов к тому, какой я была фанаткой. По крайней мере, какой я была фанаткой своего брата. В начале второго периода, когда я вскочила на ноги и стала орать на рефери за дерьмовое замечание, которое он сделал Оскару, моему младшему брату, Эйден начал в панике отстраняться от меня, шепча при этом: «Ты меня пугаешь».

Когда во время перерыва он сделал большие глаза и притворился, что отодвигается еще дальше от меня, я рассмеялась.

— Кто ты такая? – невозмутимо спросил он. В ответ я усмехнулась.

— А что? Вчера на твоей игре было то же самое.

Черные ресницы медленно опустились.

— Зак тебя видел?

Я кивнула.

Эйден моргнул.

— Думаю, я хочу свое джерси обратно.

Я моргнула в ответ.

— Еще чего, солнышко. Теперь оно мое.

Едва уголки его рта начали приподниматься в улыбке, как кто-то закричал:

— «Три сотни» – отстой! Ты отстой, Торонто!

Что за черт?

Я начала оглядываться, чтобы найти идиота, который выкрикнул это, но тут моего подбородка коснулся указательный палец Эйдена. Я остановилась.

— Не парься.

— Почему?

Я попыталась снова повернуть голову, но его палец, видимо, был сильный, как у Халка, потому что я не могла пошевелиться.

— Потому что мне все равно, что он думает, – сказал Эйден так серьезно, что я оставила попытки оглянуться по сторонам и сосредоточилась на этом красивом, будто высеченном из камня лице.

— Но это грубо.

Его рука скользнула от моего подбородка к затылку, огромная ладонь обхватила мою шею. Большой и средний пальцы, кажется, могли полностью обхватить мое горло.

— Ты думаешь, что я отстой? – спросил меня Эйден, понизив голос, чтобы его слышала только я.

Я фыркнула и открыла рот, чтобы сказать что-нибудь умное, но его большой палец надавил мне на шею, и теперь я могла только хрипло застонать «черт возьми, еще».Но вместо этого мне удалось каким-то образом выдавить из себя:

— Нет.

— Тогда зачем мне обращать внимание на чье-то еще мнение? – спокойно и уверенно произнес он.