Книга Бывший. Его брат. И я, страница 23 – Tommy Glub

Мое сердце — уже не стучит. Оно несется галопом, бьется о ребра, требует воздуха, которого не хватает.

И где-то глубоко внутри, в той части меня, которую я прятала три года под слоями правильности и приличий — что-то просыпается.

Что-то темное.

Что-то жадное.

Что-то, что хочет большего.

Его ладонь ведет по бедру в капронке вверх, между ног, где все пылает. Ноги инстинктивно раздвигаются, и я ощущаю горячие губы на шее, от чего я моментально поддаюсь ближе к Дану. Он тянет губы в улыбке, приближается. Его пальцы касаются моего белья и мир на секунду перестает существовать…

Стук в дверь — резкий, громкий, злой. Такой, от которого вздрагивают стены.

Мы все замираем. Этот интимный момент — теплый, хрупкий, почти волшебный — рассыпается, как те бенгальские искры на снегу. Я чувствую, как холодеют кончики пальцев.

— Какого... — Дамиан хмурится, глядя на часы. Между его бровей залегает резкая складка. — Второй час ночи…

Стук повторяется. Сильнее. Настойчивее. Дверь содрогается в петлях.

— Открывай! — голос снаружи. Мужской. Знакомый. Слишком знакомый. — Я знаю, что она там!

Кровь отливает от лица. Сердце пропускает удар, а потом начинает биться — быстро, рвано, больно. Словно птица, бьющаяся о ребра в попытке вырваться.

Нет. Нет, нет, нет.

Только не сейчас. Только не здесь.

— Мира? — Даниил смотрит на меня. Его глаза — встревоженные, внимательные — ищут мой взгляд. — Ты знаешь, кто это?

Горло сжимается. Язык прилипает к небу.

Не успеваю ответить.

Дверь распахивается с грохотом, едва Даня открыл замок — Игорь просто вламывается внутрь, оттолкнув Даниила плечом. В комнату врывается морозный воздух, запах перегара и дорогого одеколона — того самого, который я когда-то ему подарила.

— Вот ты где! — его глаза находят меня мгновенно. Бешеные, красные, пьяные. Зрачки — как булавочные головки. — Нашлась, прелесть моя!

Он произносит это слово так, будто оно — ругательство. Выплевывает его.

Я сжимаюсь на диване, машинально натягивая плед выше, до самого подбородка — словно он может защитить. Тело помнит. Тело всегда помнит раньше разума — как замирать, как становиться меньше, как исчезать.

— Игорь, что ты…

— Что я тут делаю?! — он хохочет. Истерично, некрасиво, запрокинув голову назад. От этого смеха бегут мурашки по спине. — Это я должен спрашивать, что ты тут делаешь! Уехала, не сказав ни слова! Телефон не берешь! Я как дурак обзваниваю больницы, а ты... — он обводит взглядом комнату, братьев, елку с гирляндами, пустые бокалы на столе, — тут развлекаешься?! Я вообще случайно, блять, узнал, что ты купила эти ебанные путевки сюда! А ну собирайся!

Его голос поднимается до крика. Я вижу, как напрягается его шея, как вздуваются вены на висках.

— Послушай... — пытаюсь я. Голос выходит сиплым, чужим.

— Нет, это ты послушай! — он делает шаг ко мне, и Дамиан тут же встает, загораживая меня. Широкая спина закрывает обзор — надежная, неподвижная стена между мной и ним. — О, защитнички нарисовались! — Игорь скалится. — Кто вы вообще такие?! Что вы сделали с моей девушкой?! Выебали уже? Как она вам?

В груди что-то вспыхивает. Маленькая искра — там, где три года тлел только пепел.

— Бывшей, — мой голос звучит тихо, но твердо. Я сама удивляюсь этой твердости. — Я тебе больше не девушка, Игорь. Никто.