Книга Когда Шива уснёт, страница 79 – Ирина Валерина

Она прерывисто вздохнула:

— Жаль. Жаль, что я не смогла это сделать. Мне так страшно, Аш… Всё закончилось, да?

Аш стиснул челюсти, скрипнул зубами:

— Вот уж дудки! Ничего не кончилось. Мы вместе. И будем вместе всегда. Откуплюсь. Продам с молотка всё движимое и недвижимое. Из отца вытрясу свою подъёмную долю, которую он зажилил. Выстоим, родная. Ты только люби меня, слышишь?

Эвика ощутила, что по щекам текут тяжёлые, горькие слёзы. «Вот же глупый, родной, любимый, глупый такой! Кого же ещё любить, если не тебя и мальчика?».

Выдохнула, кусая губы:

— Только тебя люблю. Тебя и сына. Никто никогда вас не заменит. Ни на что не променяю. Ты только вытащи нас отсюда, вытащи, Аш!

— Вытащу. Сказал же — значит, вытащу. А сейчас поспи, девочка, силы нам ещё понадобятся. Скоро придут, с судом тянуть не станут. Спи, я с тобой. Всегда с тобой.

Эви вскоре задремала, но сон её был тревожным, она то и дело вскрикивала, бормотала, но всякий раз, услышав шёпот Аша, стихала, забывалась в очередном тяжёлом сне.

Никто не приходил за ними, а ночь всё длилась, длилась, длилась…

Безостановочно плакал Кир — громко, отчаянно. Эвика, метавшаяся по длинному тёмному коридору, странно закругленному сверху и снизу и поэтому похожему на трубу (или — эта мысль появилась давно и не отпускала — на внутренности гигантской змеи, проглотившей не только её и Кира, но и весь мир), открывала одну за другой бессчётные двери, всякий раз зная, что и эта, очередная, комната окажется пустой. А где-то рядом, совсем близко, её ребенок заходился в истошном крике, и не только голод был в его плаче, но и тоска, глубокая, страшная, не совместимая с жизнью.

Резкий безжалостный свет ударил по глазам, обрывая муторный кошмар. Она инстинктивно закрыла лицо скрещёнными в локтях руками, но свет, казалось, пронизывал насквозь, проходя сквозь мышцы и кости. Ощущение бестелесности, испытанное ею в начале заключения, вернулось с удвоенной силой.

Постепенно яркость свечения уменьшилась до приемлемого уровня. Эви осторожно открыла глаза — и тут же прищурилась: из-за длительного пребывания в темноте даже приглушённый свет вызывал резь и слезотечение. Окружающее выглядело странно выпуклым и громоздким, словно изображение, искаженное оптической линзой. Гигантские фигуры, выходя из сферы ослепительного света, медленно приближались к Эви. Они, казалось, не шли, а плавно плыли по воздуху. Это впечатление ещё больше усиливали широкие белые одежды и некое подобие распахнутых, тоже белых, крыльев. Она замерла, поражённая сходством нежданных визитёров с образом архангелов, бытующем в традиционных представлениях землян. Нельзя сказать, что она была близка к религиозному экстазу, однако определённый трепет испытывала. Но стоило одному из них, склонившись к голове соседа, пробормотать что-то и достаточно громко хохотнуть, как очарование мигом рассеялось. Всё стало на свои места: голографические имитации, очередной костюмированный бал. Ещё через несколько шагов «архангелы» ступили на твёрдую землю и стали вполне обычного роста и комплекции, тем самым окончательно размыв произведённое ранее впечатление.

Эви ощутила нервную дрожь. Именно сейчас она ясно осознала, что очень скоро будет озвучено решение, способное в корне изменить её участь. И, похоже, в этой ситуации никто не спросит её мнения. При мысли о малыше болезненно сжалось сердце, но она тут же успокоила себя — Аш обещал. Он сделает возможное и невозможное. Да и вообще, элоимы — они что же, не люди?! Разве можно отобрать ребёнка у матери? Невозможно, так не бывает! Эви повторяла про себя, как заклинание «всё будет хорошо, всё обойдётся, Аш нас не отдаст» до тех пор, пока фраза не рассыпалась на бессвязные обрывки. Подспудно она уже знала ответ, и самая чуткая часть её существа прямо сейчас медленно умирала под невыносимой тяжестью самой страшной потери. Но рассудок упрямо цеплялся за привычные иллюзии, пытаясь сохранить себя.