Книга Когда Шива уснёт, страница 48 – Ирина Валерина

Некрасивые исключались, эстетический вкус Тадеаша восставал против несовершенства. Красота соискательниц, по существу, являлась единственным обязательным условием. В остальном он не предъявлял к ним никаких принципиальных требований. Они могли быть умны и эрудированы. Или очаровательно глупы. Темпераментны или же, напротив, неприступны до поры. Театральны и манерны или же просты. По большому счёту, все эти их различия уравнивались одним общим качеством: они искали отношений с ним, поэтому с готовностью принимали удобный для него формат, едва ли не прямым текстом признавая свою вторичность. Стремясь ему угодить, отказывались от собственных интересов. Откровенно говоря, Тадеаш, не претендовавший на диктатуру, не понимал, чем вызвано такое рвение, но особо не вникал, поскольку хватало чем занимать мысли. В общем и целом, место женщины в его жизни было давно определено, и до сих пор у него не возникало поводов для пересмотра.

Теперь же, устроившись за соседним столиком, он наблюдал нечто особенное. Эви, с головой ушедшая в создание, в проявление в материальном мире некой идеи, до поры видимой только ей, напомнила ему самого себя в моменты работы над новыми проектами. Та же целеустремленность, погружённость в идею вплоть до самоотречения, чёткие ментальные движения хорошо подогнанного инструмента творения, рассекающего оболочку бесформенной материи для наполнения её образом. Тадеаш внезапно осознал, что эта женщина не только красива, но и равна ему по духу. Сама по себе эта мысль, конечно, не была невероятной — но осознанная впервые, стала практически откровением. Он осмотрелся по сторонам: а что, если и эти женщины тоже… равны? Что, если он катастрофично заблуждался насчёт бывших подруг, не разглядел за броским внешним внутренних сокровищ? Девушки, сидящие через столик, по-своему расценив его пристальный взгляд, заулыбались: одна — кокетливо, другая — призывно. Тадеаш с досадой отвернулся. Нет, в большинстве своём они стандартны. Но, с другой стороны, это поведение — лишь ответ на стандартный запрос. Стоит ли потребителю обвинять потребляемый продукт в отсутствии духовности? Он покачал головой: эк, куда занесло! Взгляд его вернулся к Эви. Похоже, она закончила работу, потому что отложила в сторону планшет и энергичным взмахом руки подала знак кому-то в глубине зала. Через несколько секунд к ней подошел молодой, слегка манерный мужчина, улыбнулся так, словно они давно знакомы, и присел рядом — на взгляд Тадеаша, излишне близко. Они принялись рассматривать эскиз, едва не соприкасаясь головами. Странное чувство охватило его. Подумалось, что эти двое могут быть близки. И что тогда? Значит, женщина, уже ставшая для него особенной, может прямо сейчас встать и уйти с этим хлыщом в какую-то их общую жизнь, и он ничего не сможет с этим поделать. Чувство бессилия было ему не свойственно, но ситуация складывалась так, что от его решения сейчас ничего не зависело. Подобное произошло впервые. Воистину, день открытий — в том числе и неприятных. Он уже готовился отодвинуть кресло, чтобы встать из-за столика и уйти, как вдруг прямой, устремлённый на него взгляд Эви приковал его к сиденью. Она смотрела открыто и слегка иронично, без издёвки — словно её забавляла ситуация, но не поведение Тадеаша. Сам не понимая каким чувством, он уловил её невысказанную просьбу: подожди. «Ладно», — ответил взглядом и улыбнулся. Её ответная улыбка зажгла в нём маленькое солнце. Через минуту собеседник Эви, довольно покивав головой, встал из-за стола. Эви поднялась вслед за ним, после чего они по-дружески обнялись, и щёголь пружинящим шагом ускакал туда, откуда недавно явился. Тадеаш провёл его пристрастным взглядом, желая пижону только одного — не возвращаться.