Книга Когда Шива уснёт, страница 150 – Ирина Валерина

Кир вздрогнул — белк почти дословно воспроизвёл слова Шав.

Йолупень блаженно потянулся, после чего сразу же резво вскочил и махнул бурой молнией на ствол дерева.

— Отлучусь ненадолго. Дела, тцц, наши грешные!

Сидеть в траве надоело. Кир по примеру неугомонного компаньона сделал небольшую разминку, с удовольствием ощущая, как играет сила в упругих мышцах. Потом пошёл по лугу — впервые за долгое время без цели, никуда не спеша и не ожидая угрозы.

Отойдя от дуба довольно далеко, долго смотрел на незаходящую звезду. Ни о чём таком… судьбоносном не думалось. Потом, когда затекла шея, улёгся в траву и пожалел, что не сделал этого раньше. Она ласково касалась тела шёлковыми ладонями и едва слышно пела о покое, пахнущем солнечным мёдом. Длинные её пальцы принялись сплетаться, медленно сводя над засыпающим Киром уютный кокон бесконечного сна.

— Тцццц!!!! Ну капец-ц-ц, уже и до ветру не сходить! Какого рожна ты тут разлёгся? Совсем, что ли, дурак — на лугу вечного покоя спать?

Разбушевавшийся белк скакал по Киру, разрывая прочные сплетения травы и вместе с ними — нити тяжелого дурманного сна.

Возвращаться из блаженного небытия не хотелось, но зверь не оставлял в покое: орал на ухо, тормошил, а пару раз даже нешуточно цапнул зубами за руку.

— Вставай, говорю, балбесина-а! А-а-а!!! Па-а-адъём!

«Голова кружится, а тут ещё этот орёт…». Кир медленно сел. Нити травы, прилипшие к спине и рукам, оборвались с печальным звоном.

— Очухался? Не сиди, поднимайся и топай! Топай-топай, говорю! Отсюда — и подальше. Раз ты в боги не возжелал, то этому миру больше нечего тебе предложить, кроме забвения.

— Куда топать-то? — Кир взлохматил волосы и ожесточённо потёр область трапеции, желая поскорее избавиться от противной тяжести в голове.

— А не знаю. Вали, короче, куда-нить, а то, тцц, тебя тут переварят очень скоро. У дуба корни знаешь какие — у-у-у-у! — Йолупень опасливо оглянулся. — Давай, молодняк, двигай, в движении — жизнь. Тутошний мир для постоянного проживания не приспособлен. Сюда уставшие от вечной жизни боги приходят спать. Обычно навсегда. Я прям щас умотаю в верхние миры. С собой не зову, потому как нигде особо не задерживаюсь. Подружку свою разыскиваю. Она по дурости в один из тех миров, которыми боги играют, запрыгнула, а выйти сама не может, тетёха. Говорил я ей, не слушай неспящих, держись от них подальше! Но разве ж они нас слушают? — Белк раздражённо взмахнул хвостом и подытожил: — Бабы — дуры. Она в историю вкрячилась, а я которую вечность подряд когти стачиваю, лазейки процарапывая. А только что ж делать, когда люблю её? Пусть и дурында — но моя.

Белк выдал серию диких прыжков — нервное возбуждение в нём уже переливалось через край — и заорал как оглашенный, тыча в небо когтистым пальцем:

— Опаа!! А что я говорил? Чуйка опять не подвела! Пора валить, пора!!

Кир едва успел перевести взгляд вверх, как звезда, качнувшись вправо-влево, будто запущенный маятник, резко рухнула за горизонт, и на мир навалилась кромешная тьма.

Йолупень верещал что-то невразумительное, накручивая градус собственной паники, но, судя по удаляющемуся звуку, двигался рассудочно и целеустремлённо — в сторону родимого дуба-защитника. Кир, ориентируясь на его визги, прокричал вслед: