Книга Когда Шива уснёт, страница 142 – Ирина Валерина

— Да. Хорошо, что получилось так. Тебе будет легче… пройти. И когда пройдёшь, — а ты пройдёшь, я уверена, — изменится абсолютно всё.

Он потёр лоб.

— Я, наверно, чего-то не понимаю. Если в ходе инициации никто, как оказалось, не умирает, с чего разгорелся сегодняшний сыр-бор на совещании? Почему они опасаются за мою жизнь?

— Знала, что спросишь. А ты подумай. Все ответы есть в тебе. Спроси себя, на что похожи Сферы элоимов. Ведь ты уже видел их… со стороны.

Шав согнула в локте левую руку и кисть таким образом, словно собиралась принять на ладонь маленький поднос… например, для фруктов…

— Виноград! Виноградная гроздь, да? — мгновенное озарение высветило воспоминание, подавленное после зачистки Фаэра. — Ты хочешь сказать…

— Я много чего хочу сказать, но не имею права. Ты должен всё найти в себе. И ответы, и — что намного важнее — правильные вопросы. И… выход.

Она нахмурилась и сложила руки на груди.

— Риск, бесспорно, есть. И немалый. Здесь я разделяю опасения Ламда и других аналитиков. Ты не прошёл полный цикл подготовки, многого не знаешь. Даже с… воображаемым пространством практически не работал. Но выбор невелик: либо отчаянный разбег, толчок и… взлёт, только взлёт!.. Либо… Если Совет до тебя доберётся… Не хочу пугать, но в этом случае для тебя будет лучше умереть сразу.

— Не доберётся. — Голос Кира звучал твёрдо и уверенно. — Я уже говорил и тебе повторю: инициации — быть. Я сам знаю, что мне это нужно.

На запястье Шав ярко вспыхнул экран браслета-коммуникатора, и, не дожидаясь ответа, Аш-Шер быстро заговорил:

— Шави, меня сейчас сопроводят на ментал-допрос. У вас остаётся от силы час.

Кир почувствовал, как обрывается сердце.

Отец кашлянул и после секундной заминки добавил:

— Обними… нашего балбеса за меня, — и отключился.

Шав, не успевшая ответить, досадливо поморщилась и перевела взгляд на Кира. Глаза её, потемневшие из-за расширившихся зрачков, выражали тревогу, но голос звучал сдержанно:

— Что ж, ты сам слышал. Пора.

Кир не понял, когда успел шагнуть ей навстречу и принять в раскрытые объятия. Она прижала его к себе — отчаянно, словно навсегда прощаясь, и сразу же отстранилась.

— Всё будет хорошо. Всё получится. Ты, главное, помни — мы тебя любим. Мы все в тебя верим. И ждём. Сколько бы лет тебе ни понадобилось, чтобы найти дорогу домой — ждём и любим.

— И я… люблю вас.

Голос его дрогнул. Шав, бормоча: «Соринка в глаз попала», прошлась пальцами по кончикам ресниц, старательно убирая несуществующий мусор. Кир, изо всех сил старающийся сохранить невозмутимость, сделал вид, что поверил.

Чуть позже, в сутолоке и нервозности последних приготовлений, именно этот момент — Шав, трогательно скрывающая слёзы, — вставал перед глазами снова и снова. Возможно, этим самым он пытался хоть немного притормозить невероятно разогнавшееся время, которое готовилось сорваться в яму неизвестности, увлекая его за собой.

Страха не было. Было просто холодно и тоскливо. Вокруг него, лишь на первый взгляд хаотично, перемещался человеческий муравейник, но Кир, закутанный в термоплед и усаженный в кресло подальше от общей суеты, уже не принадлежал ни к одному из сообществ. Под пледом, который вскоре предстояло сбросить, он был наг и бос, как в первые минуты рождения. Внутри себя — слеп и почти пуст, только дерево мягко шелестело во тьме что-то успокоительное. Но темнота не пугала: вот-вот техники дадут отмашку — и вспыхнет слепящий свет Сферы, который не оставит полутонов и оттенков. Потом не останется и звуков: включатся люци-излучатели, преобразующие привычное физическое пространство в пределах Сферы в поле бесконечного множества вероятностей, из которых Кир без права на ошибку должен будет выбрать свою.