Книга Когда Шива уснёт, страница 106 – Ирина Валерина

Изо всех сил стараясь не потерять из виду спину проводника, Кир практически не смотрел по сторонам, но не виданные прежде картинки мимо воли фиксировались глазами: ползущие по проезжей части проржавевшие инмобы, явно побывавшие не в одной аварии; стоящий на перекрёстке высохший, скелетоподобный мужчина, вцепившийся в жидкие волосы и с горечью бормочущий: «…нортумбрия, нортумбрия…» (бессмыслица, очевидная только для него, пугала более прочего); обнажённый по пояс толстый и загорелый мужик, поигрывающий мясницким ножом, — всё это, сами булыжники мостовой, по которым Киру раньше не приходилось ходить, отпечатывалось на сетчатке, уходило в хранилище памяти. Расписанные ругательствами и картинками совокуплений стены зданий, почерневшие бочки, в которых по ночам разводили огонь оставшиеся без дома нарки, и — самое непривычное — запах, резкий запах открытых сточных канав и стихийных помоек, который изводил Кира больше всего. Также угнетало отсутствие нормального дневного света. Над первым кругом трущоб почти всегда висел густой, дурно пахнущий туман. Кроме того, здесь было очень жарко днём и достаточно прохладно ночью — что объяснялось очень просто: «милосердие» Совета не простиралось так далеко, чтобы тратиться на регулирование климата для ненужных людей. Отчасти выручала одежда из поллака, но тело всё равно вымоталось, жаждало отдыха, чёрного сна без сновидений. Мысли метались. Несмотря на усталость, Кир приглядывался к окружающему, к обитателям этого обособленного мира. Он понимал, что ему нужно учиться, и учиться очень быстро, если не хочет попасть в руки функционалов. Воспоминания о недавней откровенности с первым встречным провокатором вызвали стыд, и он мысленно выругал себя, заодно пообещав быть более осторожным и недоверчивым. «Смотри в оба, дружище, тебе уже не пятнадцать», — подумал Кир и невесело улыбнулся.

За этот бесконечный день его передавали трижды. Глубокой ночью привели в какую-то крысиную нору, в которой, впрочем, хотя бы не воняло так, как на улицах, и, указав на тощий матрас, лежащий на полу, предложили отдохнуть. Измученный переходами, он выключился сразу же — чтобы уже через два часа быть грубо выдернутым из глубокой ямы сна.

После краткого пересыпа идти стало ещё тяжелее. Его качало из стороны в сторону, тело сотрясала нервная дрожь. Дополнительные затруднения представляли спящие прямо на тротуарах люди — вповалку, в лучшем случае на рваных подстилках, а то и вовсе на камнях. Проводник старался как можно реже заходить в жилые районы, но иной раз приходилось — по трассе носились обкуренные стритрейсеры, сотрясая окрестности диким рёвом добитых механизмов. Кир полюбопытствовал у провожатого, почему эти инмобы так странно выглядят, к тому же ездят по земле и никогда не летают, на что тот, криво ухмыльнувшись, выдал: «Где ты инмобы нашёл, это машины. Хлам допотопный! Механика, никаких мозгов внутри — я и гонщиков имею в виду». Крепко озадачившись этим фактом, Кир решил больше не задавать смешных вопросов.

Ближе к рассвету начали просыпаться бездомные. Кир с изумлением наблюдал метаморфозу: недавние отщепенцы умывались из специальных бочек, выкрашенных в ярко-синий цвет, а то и без малейшего стеснения раздевшись догола, мылись полностью, заливая водой мостовую, после чего, наскоро обсохнув, выкапывали из своих бездонных котомок чистую одежду. Обретя цивильный облик, они штурмовали редкий общественный транспорт, идущий в сторону внешнего кольца, или же уходили пешком в том же направлении.